Но, не успел Максим обрадоваться разрешению, как Киров добавил в бочку меда ложку дегтя, выдав Белову список технологий, которые до отъезда будет необходимо передать различным научно-исследовательским институтам и конструкторским бюро. И с этого момента для Максима началась настоящая гонка со временем, осложненная к тому же тем, что Николая Виноградова Киров отправил на стажировку в библиотеку с целью изучения принципов каталогизации материалов.

Чтобы достойно завершить свое участие в работе над новой бронетехникой, Максим подготовил материалы по новым, еще не известным сортам стали, которые затем были отправлены на Ижорский завод, в недавно созданную Центральную броневую лабораторию. Если у тамошних специалистов все получится - Советский Союз будет обеспечен и новой броней для танков, и траками для гусениц повышенной прочности, и твердосплавными бронебойными сердечниками для подкалиберных снарядов.

Помимо стали Максим подготовил материалы по титановым и алюминиевым сплавам, и в первую очередь - по дюралюминию. Его производство требовалось наладить как можно скорее и в как можно больших масштабах, а то и дальше придется делать самолеты из тряпок и фанеры.

Не ограничиваясь одними только металлами, Максим подготовил также материалы по различным вариантам полиэтилена, полиамидным волокнам и поликарбонатам. Эти материалы после прохождения через копировальную лабораторию отправятся на изучение в город Мытищи, в Головной институт по проектированию предприятий искусственного волокна.

Больше всего Максима интересовали полиамидные волокна, ведь это не только капрон, но и арамидные ткани, которые отлично подойдут для защиты экипажей бронетехники от вторичных осколков, выбиваемых снарядами из тыльной стороны брони. В перспективе же пакеты из арамидных тканей могут стать основой для индивидуальных бронежилетов.

Полиэтилены и поликарбонаты были гораздо более универсальными материалами. Применительно же к военной технике, полиэтилен мог использоваться в качестве неплохого изолирующего материала, а поликарбонат - в качестве более прочного аналога плексигласа, использовавшегося при изготовлении фонарей кабин военных самолетов. У Максима были и другие планы на счет применения поликарбоната, но он пока не спешил делиться ими с окружающими.

Следом за новыми материалами в переданном Кировым списке шли радиотехнологии, впрочем, Максим и сам понимал, что что для будущей военной техники потребуется большое количество радиостанций. Поэтому Максим начал готовить материалы по более новым электронным лампам, которые должны стать гораздо дешевле и экономичнее тех, что производятся сейчас. Особое внимание он уделил малогабаритным «пальчиковым» лампам, которые только-только начали производить в США, ведь наличие подобных ламп позволит создать портативные рации, вроде знаменитых американских «Уоки-Токи», они же «Motorola SCR-536».

Не ограничиваясь одними только ламповыми технологиями, Максим подготовил материалы по p-n переходу, полупроводниковым приборам на его основе и даже простейшим интегральным схемам. Последнее, конечно, было сильно опережающей технологией, но Белов посчитал, что чем раньше ученые начнут в нее вникать, тем лучше.

Помимо ламп и полупроводников, Максим распечатал заметку об использовании при изготовлении контурных катушек литцендрата - многожильного провода с изолированными друг от друга слоем эмали жилами. Использование литцендрата вместо обычного провода должно повысить добротность катушек на тридцать, а то и сорок процентов. Также он добавил рекомендацию по более активному использованию печатных плат на текстолитовой основе, на всякий случай приложив к ней технологию их изготовления.

Затем, от технологий, необходимых для производства новейшей отечественной бронетехники, Максим плавно перешел к средствам борьбы с бронетехникой вражеской. Гражданская война в Испании станет толчком для развития танков, а значит, уже сейчас нужно начинать разрабатывать надежные противотанковые средства.

Пушек Максим решил особо не касаться, ограничившись лишь написанием докладной записки с описанием основных противотанковых орудий как довоенной разработки, так и тех, что были разработаны уже в годы войны. По мнению Максима, этого было вполне достаточно, тем более что пушки, которые Грабин уже разрабатывал для нового танка, после небольшой доработки могли быть использованы и в качестве противотанковых орудий.

Пехота же остро нуждалась в надежном ручном противотанковом оружии. Противотанковые ружья и ручные гранаты Максим отмел сразу, считая их бесперспективными. Значит, оставался только ручной противотанковый гранатомет. Засев за ноутбук и внимательно перечитав все статьи о гранатометах, он какое-то время колебался между РПГ-7 и РПГ-16.

У обоих гранатометов были свои достоинства и недостатки. Главным плюсом «семерки» было то, что он использовал надкалиберные гранаты, мощность которых было легко повысить путем простого увеличения их головной части. РПГ-16 же, использовавший гранаты калиберные, обладал гораздо более высокой кучностью, позволяя уверенно попадать в танк с расстояния до восьмисот метров.

«Да и черт с ним, что мощность гранаты нельзя увеличить!
– подумал Максим, остановив, наконец, свой выбор на «шестнадцатом» гранатомете.
– Триста миллиметров брони она пробивает уверенно, так что на ближайшие десять-пятнадцать лет ее хватит. А там что-нибудь новое разработаем!»

Определившись с прототипом гранатомета, Максим начал подбирать конструктора, способного воплотить его в металле. И выбор его пал на Леонида Васильевича Курчевского. В прошлом Максима Курчевский, выполняя заказ начальника вооружений РККА Тухачевского, мечтавшего заменить всю артиллерию безоткатными орудиями, разработал целый ряд динамореактивных систем. Кончилось это тем, что тридцать седьмом году Курчевский был обвинен в создании бесперспективных образцов вооружений по заданию врага народа Тухачевского и расстрелян.