– И все-таки, - не успокаивалась Грета.
– Вдруг пригодится!

– Тут еще проблема в том, что у «Кольтов», из которых стреляли в девятнадцатом веке, спусковой механизм был одинарного действия, - поняв, что так просто Шнайдер не успокоится, принялся объяснять Максим.
– И при стрельбе «мельницей» спусковой крючок вжимается еще в процессе извлечения револьвера из кобуры, а выстрелы производятся ударами левой ладони по курку. В мое время в Америке даже проходят соревнования по скоростной стрельбе «по-ковбойски», правда с использованием современных реплик старых револьверов и патронов на бездымном порохе. Так некоторые умельцы ухитряются опустошать барабан за полторы - две секунды, поражая при этом шестью выстрелами шесть мишеней.

– Meinst du das ernst?!
– округлила глаза Грета.
– Erstaunlich![4]

– Но!
– строго произнес Максим.
– У нашего нового револьвера ударно-спусковой механизм двойного действия, поэтому, если ты попробуешь вжать спусковой крючок до того, как извлечешь оружие из кобуры, ты себе сначала ляжку прострелишь, а потом тебя из органов уволят. Как безнадежную.

– То есть, ничего не получится?
– огорчилась Грета.

– Ну почему, может и получиться, - пожал плечами Максим.
– Знаешь, что, ты попробуй научиться стрелять, перед выстрелом взводя курок левой рукой. Это уже может повысить скорострельность. И параллельно потренируйся быстро выхватывать револьвер из кобуры. Потом совместишь. Это, конечно, будет не совсем «мельница», но что-то на нее похожее.

– Спасибо, Максим!
– просияла Шнайдер, быстро чмокнула Белова в щеку и убежала на огневой рубеж.

В голову же Белова в этот момент закралось подозрение, что показывать девушкам «Великолепную Семерку» шестидесятого года выпуска было не самой лучшей его идеей.

31 августа 1936 года. 10:00.

Кабинет С. М. Кирова. Москва, улица Дзержинского, дом 2.

В субботу, двадцать девятого августа, состоялось заседание Политбюро, главной темой которого был испанский вопрос. Больше всего за введение в Испанию ограниченного контингента выступали Клим Ворошилов, которому не терпелось обкатать в боевых условиях новые уставы, и Вячеслав Молотов, ратовавший за престиж Советского Союза и его Коммунистической Партии.

Против же были товарищи Орджоникидзе и Микоян, возглавлявшие, соответственно, наркоматы тяжелой и пищевой промышленности и справедливо опасавшиеся, что ввод советских войск в Испанию создаст дополнительную нагрузку на экономику, из-за чего могут снизится темпы развития промышленности.

Но Орджоникидзе и Микоян оказались в меньшинстве. Большинство членов Политбюро поддержало ввод советских войск в Испанию, причем, главным аргументом в пользу такого решения оказалась идея братской помощи испанским товарищам, а вовсе не практические соображения.

Товарищ Киров во время обсуждения Испанского вопроса занял нейтральную позицию, признавая справедливость суждений как сторонников, так и противников ввода войск. Во время же голосования он присоединился к товарищу Сталину, голосовавшему за оказание испанцам братской интернациональной помощи.

После того, как решение было принято, товарищ Сталин раздал другим членам Политбюро задания по подготовке к участию в гражданской войне в Испании. Товарищу Молотову предстояло начать переговоры с Турцией и Германией о беспрепятственном проходе советских кораблей через Мраморное и Средиземное моря, а товарищу Ворошилову - в срочном порядке сформировать добровольческую бригаду Красной Армии. Самому же товарищу Кирову поручалось подготовить для отправки в Испанию группу сотрудников НКВД для налаживания работы местной контрразведки.

И вот, придя на службу в понедельник, Сергей Миронович вызвал к себе начальника иностранного отдела ГУГБ Артура Христиановича Артузова.

В тридцать четвертом году, получив от Максима информацию по всем начальникам отделов ГУГБ и узнав, что в его истории Артузов был расстрелян по обвинению в «шпионаже, терроре и участии в контрреволюционной заговорщической организации внутри НКВД», Киров провел внутреннее расследование, по результатам которого ничего из указанного в приговоре в работе Артура Христиановича обнаружено не было.

Словом, в этой истории Киров и не подумал отстранять Артузова от должности. Артур Христианович по-прежнему возглавлял Иностранное отделение, получив после переаттестации тридцать пятого года звание комиссара государственной безопасности третьего ранга.

Помня предложение Максима о создании хорошо законспирированного подполья, Сергей Миронович решил, что без участия ИНО здесь не обойтись, для чего и вызвал к себе Артура Христиановича.

– Товарищ Киров, к вам товарищ Артузов!
– по телефону сообщил секретарь.

– Пригласите!
– распорядился Киров.

В кабинет вошел импозантный мужчина с аккуратно зачесанными назад седыми волосами и черной бородкой клинышком. В отличие от большинства сотрудников НКВД, Артузов предпочитал ходить не в форме, а в дорогом сером костюме, явно пошитом у хорошего портного.

– Здравствуйте, товарищ Киров, - кивнул Артузов, войдя в кабинет.

– Здравствуйте, Артур Христианович, присаживайтесь!
– подождав, пока Артузов займет предложенное ему место, Киров продолжил: - Довожу до вашего сведения, что двадцать девятого числа на заседании Политбюро было принято решение об отправке в Испанию группы военных советников, а также ограниченного контингента советских войск. Скажите, что вы, как начальник Иностранного отдела, думаете по этому поводу?