Путь предстоял длинный, но Мама Кали была уверена, что прибудет к замку Шанер вовремя.

замок Шанер и окрестности

к северо-востоку от Марселя, Франция

– Мля, надо великому фюреру сказать, чтобы он Южный Форт так же перестроил, – протянул Копыто, разглядывая замок Шанер в бинокль. – А то у нас, в натуре, башня великофюрерская – одно название мощное, а остальное всё похабное, только и годится, чтобы из неё по подземному ходу от бунтовщиков убегать, хорошо ещё, что Дуричи и Гниличи его ещё не отыскали.

– А они пытались? – поинтересовался Лебра.

– Да после каждого мятежа пытаются, только потом забывают сразу. – Уйбуй шмыгнул носом. – А здесь башня – так ваще башня, в ней, мля, жить можно и сто лет в осаде сидеть – никто, в натуре, не доберётся.

Лебра представил, как будет выглядеть замок в Бутово, на месте Южного Форта, и покачал головой:

– От туристов отбоя не будет.

– Деньги будем брать, – типично шасским, бухгалтерским тоном ответил Копыто. – У нас ваще одних достопримечательностей столько, что закачаешься, в натуре, только успевай билеты покупать туда-сюда, чтобы поглазеть на разное. – Он отложил бинокль и принялся загибать пальцы. – Во-первых, парадный портрет великого фюрера, он там на стене висит, и если его почистить, то можно будет даже великого фюрера разглядеть. А если не чистить, то скажем, что это фреска старинная…

– Что? – изумилась Фатма.

– Фреска, – повторил уйбуй и прищурился. – Ты ваще, в натуре, не знаешь, как это?

– Я-то знаю, а ты откуда?

– Помотало меня по миру, мля.

– Из Бутово в Медведково и обратно?

– И это тоже, – не стал отрицать Копыто. И продолжил загибать пальцы. – А ещё у нас большая куча мусора есть. Вся наша великая семья поколениями собирала, каждый вклад внёс, хоть чуть-чуть, но присоединил. На неё можно смотреть долго, но засматриваться нельзя, потому что иногда начинает казаться, что она отвечает, шептать что-то начинает, мля, как живая… и дышит тоже, в натуре. – Уйбуй вздохнул. – А ещё, если на неё долго смотреть, то можно подняться и пойти в неё. И больше тогда не вернуться. Я такое видел.

– Если туристы будут исчезать в куче мусора, то вас быстро закроют, – заметил шас.

– Туристов можно верёвкой привязывать, – вывернулся Копыто. – Говорят, если верёвкой привязать, то потом можно ушедшего из кучи вытянуть. Такое я тоже видел… только они когда за верёвку вылезают, потом ведут себя диковато. Однажды шкет один, с погонялом Толстый, из кучи с автоматом зачем-то вылез и пулять вокруг принялся… Вот смеху было…

– Стрелять в туристов тоже нельзя, – строго произнесла с трудом сдерживающая смех Фатма.

– Так он сам был типа турист, так что всё честно, – махнул рукой дикарь и продолжил: – Но больше всего я на государственную виселицу рассчитываю. Она, в натуре, красивая такая, прочная, а по воскресеньям на ней можно заговорщиков вешать, они как раз за неделю новые появляются. Только тогда по воскресеньям надо билеты дороже делать.

– Не всем туристам это понравится, – обронил шас.

– А мы, типа, напишем, что детям до восемнадцати и тем, кто, в натуре, слабонервный, продавать билеты не будем, тогда они точно валом попрут. Да и думать они станут, что это всё невзаправду. А мы и от заговорщиков избавимся, и бабла поднимем.

– Какая у нас интересная беседа, – прокомментировала Фатма.

– А что ещё делать? – ответил Лебра, которому не хотелось прерывать бессмысленную, но увлекательную болтовню с Копыто. – Скучно же.

Близко к замку они подъезжать не стали, заняли позицию примерно в миле, на вершине небольшого холма. Вид на Шанер отсюда открывался не самый лучший – далековато, но этого и не требовалось: Лебра собирался поднять в небо беспилотники и наблюдать за происходящим с их помощью.

– Нам теперь только ждать.

– А если что-то пойдёт не так – уматывать, – добавил дикарь.

– А что может пойти не так? – спросила Фатма.

– Откуда мне знать? – Копыто вновь повернулся к шасу. – То есть ты считаешь, что на вешание турист не пойдёт?

– Иностранный пойдёт, им нравится, когда людей вешают или жирафов убивают, – уточнил Лебра. – Наш к такой дикости не приучен.

– Пусть иностранный валит, – благосклонно согласился уйбуй. – Будем валюту грести лопатой.

Моряна вздохнула и покачала головой.

На этот раз Бессмертный решил поговорить с Заклинателем наедине. По-настоящему наедине: велев охранникам ждать за дверью, лидер Касты демонстративно активировал чёрную пирамидку оберега Тёмного Двора – самого сильного артефакта, обеспечивающего приватность переговоров, поставил её на табурет, подошёл к решётке и задумчиво посмотрел на девушку:

– Говорят, ты очень сильный маг. А с виду не скажешь… – Пауза. – Я знаю, что ты меня слышишь и, наверное, обижаешься за «поводок», но мы, прости, не можем иначе – предосторожность и всё такое. Энергии в тебе очень мало, почти нет, но рисковать я не хочу… Ты меня понимаешь? Если понимаешь – кивни.