– Но ведь я не тебя обманывала, а себя!

Антон выбрался из-за стола и направился к выходу из дома, мечтая хоть немного побыть в тишине, но Яна рванула следом.

– Оставь меня в покое! – бросил он ей через плечо, собираясь исчезнуть за дверью, но дверь вдруг открылась, и на пороге возникла Ленка с огромным термосом в руках. Столкнувшись с Антоном, она просияла улыбкой, но тотчас сникла, увидев Яну.

– Ой, кажется, я не вовремя… – пробормотала она, однако уходить не торопилась. – Я только на минутку заскочила, очень спешу. Ходила с работы домой на обед, да вспомнила, как ты вчера сухпаек покупал, поэтому… вот… Борщ! Горячий! – Ленка торжественно вручила Антону термос, в глянцевой поверхности которого отразилось его вытянутое лицо.

– Так-так… – произнесла Яна голосом, не предвещавшим ничего хорошего. – Борщ, значит! – Она ловко протиснулась в небольшое пространство между Антоном и Ленкой и, грозно уставившись Ленке в лицо, прошипела: – Шустрая какая! Но ты опоздала! Тут есть кому борщи варить, твой не пригодится. И в чужие дома врываться без стука неприлично!

– Ну надо же… – Ленка усмехнулась, и вид у нее стал ершистый. – Неужто брошенная невеста за женихом примчалась? А тебя сюда звали, а?

– Лен, не надо! – Антон сердито зыркнул на подругу детства.

Яна повернулась к нему, в недоумении вскинув брови:

– Ты рассказывал ей обо мне?! Вы меня… обсуждали?! – Подбородок у нее задрожал. – Быстро же ты нашел мне замену! Наверное, очень спешил, раз связался с такой замухрышкой! Или тут все такие неказистые?

– На себя бы посмотрела, богиня силиконовая! – фыркнула Ленка, яростно сверкая глазами.

– Что-о?! – Яна двинулась на нее с воинственным видом. – А ну, пошла вон из чужого дома!

– Ага, щас! Прям бегом убежала! – Ленка зашлась гомерическим хохотом. – Чего раскомандовалась? Вижу, тебе в этом доме тоже не очень-то рады!

– Интересно, и как ты это видишь? – Яна злобно прищурилась, и ее обычно миловидное кукольное личико сделалось неприятным.

– Так на всю улицу вашу брань было слышно! – заявила Ленка, подкрепив фразу коротким колючим смешком.

Антон усмехнулся, вспомнив, как Ленка изобразила удивление при виде Яны: вот же притворщица! Прекрасно слышала, что он не один в доме, и все равно заявилась, еще и без стука. Такая же хитрюга, как и Яна!

– Милые бранятся – только тешатся, слышала такую поговорку? – Яна продолжала наступать на гостью, не смущаясь того, что ей приходилось смотреть на нее снизу вверх: Ленка возвышалась над ней на целую голову и, судя по воинственному взгляду, сдаваться не собиралась.

«Еще немного, и они сцепятся», – мрачно подумал Антон, понимая, что ему придется их разнимать.

– Это не про вашу честь поговорка! – огрызнулась Ленка. – Антон на тебе не женится, так что закатай губу и уматывай!

– Ах, ты… – Яна взмахнула руками, явно целясь в Ленкины волосы, но Антон отреагировал молниеносно и, отодвинув ее в сторону, вытолкал Ленку в сени.

– Спасибо за борщ, но тебе пора. Ты на работу опоздаешь! – напомнил он ей, продолжая подталкивать к крыльцу, и в этот момент в сенях потемнело.

На крыльце, заслонив собой весь свет, выросла мужская фигура, и раздался разгневанный рев:

– А ну, убери от нее свои грабли!

Антон даже не понял, что это требование было адресовано ему, а в следующий миг чужая тяжелая рука толкнула его в грудь. Отлетев назад, он рухнул на чемодан Яны и откатился на нем к стене. Ленка истошно завизжала. Из дома выскочила Яна, со всего маха ударив Антона дверью, и свет окончательно померк перед его глазами.

Очнувшись, Антон обнаружил, что лежит на кровати в спальне бабы Тони. Он резко сел, и комната зашаталась перед глазами, а в зеркальной дверце шкафа-купе рядом с кроватью возник взлохмаченный мужик с окровавленным лицом. Сердце подпрыгнуло и бешено заколотилось: Антон вспомнил, что в дом ворвался опасный безумец, который напал на него. Пытаясь встать, он перекинул ноги на пол, не выпуская из виду мужика в зеркале, и в следующий миг с ужасом узнал в этом мужике себя: да уж, неудивительно, что собственное отражение показалось ему чужим, в таком виде его бы и родная мать не узнала. Нос распух, от него к подбородку тянулись извилистые кровавые дорожки, рукав на дедовском пиджаке был наполовину оторван, с плеча густо свисала бахрома, как на эполетах. Интересно, где его так измахратило? Вроде бы незнакомец его не бил, а только толкнул, и Антон упал, даже не успев дать сдачи. Потом в памяти всплыла дверь, летящая ему в лицо. «Вот чем мне нос расквасило! – догадался Антон. – А рукав на пиджаке? И как я оказался в спальне бабушки?»

Стараясь не делать резких движений, чтобы снова не вызвать приступ головокружения, Антон осторожно поднялся на ноги и прислушался к ощущениям. Убедившись, что сознание не плывет, он двинулся к выходу из спальни. В глубине дома раздавались голоса, незнакомый мужской бас и Ленкино воркование.

Антон пересек пустую гостиную, благополучно миновав все преграды из мебели, и остановился на пороге кухни, озадаченный открывшейся картиной. За столом сидел огромный незнакомый мужик с лицом, заросшим рыжей недельной щетиной, и, уперев в стол локти, с аппетитом поглощал стейк, зажатый в толстых волосатых пальцах. На щеке мужика, там, где кожу не скрывала щетина, багровели три глубокие царапины. Ленка, сидевшая за столом напротив него, не сводила с мужика мечтательного взгляда и приговаривала:

– Кушай, дорогой, кушай. Может, еще кусочек? Или борща? Хочешь борщ? Свежий, горячий, баба Шура как раз к обеду сварила.

– Кому несла свой борщ, тот пусть и кушает! – огрызнулся мужик, не прекращая жевать.

– Ой, ну что ты, Жень! Я же говорю, это друг детства! Не веришь – спроси у Ромки Перепела, ты ж его знаешь… Ну Ромка, который из автосервиса… Вот, он тебе подтвердит, что Антон был в нашей компании, – оправдывалась Ленка.

Яны нигде не было. Не то чтобы Антон горел желанием ее увидеть, но, учитывая обстоятельства, он встревожился: сама бы она точно отсюда не ушла, а значит, с ней что-то случилось.