– Где Яна? – спросил он, шагая в кухню.

Мужик, потянувшийся за очередным стейком, замер с приподнятой рукой. Ленка обернулась и радостно воскликнула:

– Оклемался! А Яна к соседям побежала за нашатырем, чтобы тебя откачать. А ты сам уже… вот молодец!

Мужик окинул Антона презрительным взглядом, нехотя привстал и, приветствуя, протянул ему руку через стол. Взглянув на блестящую от жира широкую мозолистую ладонь, Антон подавил внутренний протест и все же пожал ее, не рискнув оскорбить непрошеного визитера отказом от рукопожатия. К тому же Антон догадывался, что очутился в спальне стараниями этого визитера, ведь перенести его туда из сеней больше было некому.

– Евгений! – пробасил мужик.

Антон назвал свое имя и, подумав, прибавил после короткой паузы:

– Мы с Леной дружили в детстве. Догонялки, казаки-разбойники, в таком смысле.

– Ага. – Женька кивнул и предложил по-хозяйски: – Ты присаживайся, Антоха. Есть будешь?

– Буду, – ответил Антон, но сначала отправился к рукомойнику, смыл с лица подсохшую кровь, снял пиджак и пригладил взъерошенные волосы растопыренной пятерней. Подойдя к столу, заглянул в сковородку. Там оставалось еще два стейка. Вытащив торчавшую в консервной банке вилку, он подцепил ломоть мяса и с жадностью откусил, радуясь тому, что Яна этого не видит.

В этот момент крыльцо у входа в дом хрустнуло под чьей-то ногой, послышалась ругань, скрипнула входная дверь, и в прихожей раздался глубокий грудной голос Евдокии Егоровны:

– А больной скорее жив, чем мертв, как я погляжу!

Соседка вошла в кухню одновременно с Яной, и Антон поспешно сунул вилку с нанизанным на нее куском стейка в консервную банку, но Яна успела это заметить и сказала с нескрываемым ехидством:

– И правда, жив больной, а главное, аппетит у него хороший!

Несмотря на все заверения Антона, что он в полном порядке, Евдокия Егоровна все же ощупала его на предмет скрытых переломов, потрогала лоб, заглянула под веки и, похлопав по плечу, отстала. Но он рано обрадовался: едва соседка отошла в сторону, на его шее повисла Яна.

– Как хорошо, что все обошлось! Я так испугалась за тебя! – защебетала она, касаясь его лица, а потом прижалась к нему, уткнувшись носом в шею, и зашептала: – Ну прости! Прости меня, пожалуйста!

Антону показалось, что он не может сделать вдох: сладкий запах Яниного парфюма вызвал у него тошноту. Он вырвался из ее объятий и бросился к выходу, едва не врезавшись в Евдокию Егоровну, которая натягивала калоши.

– Ты куда это? – спросила она, вскинув голову.

– Да так… прогуляться хочу, воздухом подышать, – ответил он и зачем-то прибавил: – В церковь зайду, свечку всем поставлю за здравие.

– О, это дело хорошее! – закивала Евдокия Егоровна и перекрестилась. – И с собой свечей прикупи, тебе дом освятить надо, а то вон чего творится, чуть не поубивали друг друга!

– Милые бранятся – только тешатся! – с нескрываемой иронией ответил Антон и исчез за дверью.

Глава 7. Лесная чаровница

Идея наведаться в местную церковь посетила Антона внезапно. Показалось, что это поможет снять камень с души после разговора с Яной. Антон не считал себя набожным и в церкви бывал редко, в основном по какому-нибудь случаю: на отпевании покойного родственника, на венчании друга, и пару раз, еще будучи школьником, он заходил туда с мамой. Вот она была настоящей прихожанкой, ходила в церковь на все церковные праздники, ставила свечи – кому за здравие, кому за упокой, читала молитвы, знала имена всех святых на многочисленных иконах. Каждый раз, находясь под сводами храма, Антон испытывал умиротворение, тяжелые мысли отодвигались на задний план, а бывало, что и не возвращались больше. Сейчас ему вновь захотелось ощутить на себе действие этой божественной магии, чтобы унять разбушевавшиеся чувства и успокоить нервы.

К церкви вела грунтовая дорога, по которой Антон шел утром в поисках ночного вора, только теперь нужно было двигаться в обратном направлении. Добравшись до дороги, он притормозил в замешательстве, подумав о том, что Яна может отправиться следом за ним, а тогда ни о каком умиротворении нечего и мечтать. Пожалуй, лучше не идти по дороге, где он будет виден как на ладони, а углубиться в лес, сделать круг и подойти к церкви с обратной стороны. Так получится гораздо дольше, но это и к лучшему: если Яна помчится за ним вдогонку (а она, несомненно, помчится, стоит ей узнать от Евдокии Егоровны, куда он направился), то окажется в церкви раньше него и, не застав его там, вернется обратно. К тому же Антону не давали покоя мысли о ночном воре, позарившемся на его спортивный костюм. Надежда обнаружить новые следы этого жулика была еще одной причиной, по которой его тянуло в лес, но не из-за пропажи костюма, конечно же. Антону казалось, что вор может иметь какое-то отношение к смерти девушки, обнаруженной утром в лесу, или что-то знать об этом. Едва ли вор сам являлся тем монстром, кто оставил отметины на запястьях и лодыжках покойной, для этого у него было слишком уж тщедушное телосложение, пожалуй, даже более тщедушное, чем у замученной девушки. Однако его следы находились поблизости от того места, где умерла девушка, а значит, повод задать ему вопросы имелся. А еще там была кукомоя, которая вполне могла показаться игрой света и тени и остаться незамеченной для Антона, если бы не пение, похожее на птичью трель. Может быть, кукомое и принадлежали следы ночного вора? То есть, она и вор – это одно и то же лицо? Антон отмел эту догадку, будучи уверен в том, что такому мистическому существу, как кукомоя, незачем было красть его спортивный костюм. И вообще, едва ли мистические существа оставляют какие-то следы. От воспоминаний о женоподобном существе в черном облачении, мелькнувшем среди берез, Антон ощутил неприятный щекочущий холодок внутри. Странно и страшно было верить в то, что он видел нечисть, но как же не верить собственным глазам?! Еще более странным казалось то, что в нечисть верил участковый. Ладно бы суеверные старики, но сотрудник полиции, который утверждает, что много лет гоняется за кукомоями?! Антон решил, что расскажет о встрече с кукомоей священнику и поинтересуется его мнением по этому поводу. Он свернул с дороги и направился к лесу, окаймлявшему просторный луг, пересеченный тропинкой, на которой прошлым утром ему повстречалась Евдокия Егоровна, ползущая по земле. Бело-зеленый пейзаж березовой рощи, окаймленный рыжей лентой грунтовой дороги, выглядел безмятежным, на нем не выделялось никаких ярких пятен, не мелькало никакого движения, – скорее всего, полиция и «скорая» уже уехали, но могло быть и так, что их просто не было видно с этого ракурса.

Нырнув в заросли осинника, густо затянувшего лесную опушку, Антон почувствовал себя счастливым беглецом, оторвавшимся от погони. Возможность вновь встретить в лесу кукомою пугала его куда меньше, чем столкновение с Яной. Правда, ему было немного жаль покидать душистый луг, пышущий приятным теплом июльского солнца, успевшего спрятаться за облаками, набежавшими к вечеру. Антон то и дело оборачивался, цепляясь взглядом за изумрудные просветы среди ветвей, и в какой-то момент заметил яркое движущееся пятно. Яна! Все-таки он не ошибся: его невеста, теперь уже бывшая, все еще не смирилась с потерей своего статуса и пустилась на поиски жениха, сбежавшего от нее в очередной раз. «Вот липучка!» – мысленно усмехнулся Антон, радуясь, что не успел на ней жениться, и, отвернувшись, зашагал по лесу, стараясь не наступать на сухие ветки, чтобы их хруст не привлек ее внимание.