– Я пришел, чтобы остаться здесь с тобой, – ответил Антон.

Пообщавшись со старухой, Поля вновь обратилась к нему:

«Мать-Страдалица хочет знать, готов ли ты лишиться языка и навсегда отречься от прошлой жизни?»

Антон проглотил колючий ком, подкативший к горлу, и замялся.

– А время подумать у меня есть?

«Нужно ответить сейчас», – ответила Поля, и ее ласковый взгляд подействовал на него как успокоительное.

– И как скоро мне отрежут язык? – спросил он с обреченной решимостью.

«Через три дня, в день нашей свадьбы».

– Ну что ж, если выбора нет, я согласен, – кивнул Антон, воспрянув духом: значит, у него есть время, чтобы осмотреться и придумать, как выбраться отсюда вместе с Полей, а потом можно будет направить в это подземелье полицию, чтобы они арестовали всех сектантов и освободили пленников, среди которых, возможно, находится и Яна, если, конечно, она еще жива. «Кстати, не мешало бы разведать место заточения пленников, а то ведь в этих катакомбах полиция может искать их очень долго», – подумал Антон, упрямо игнорируя голос внутреннего скептика, который, как обычно, прорезался в самый неподходящий момент и сообщил, что он мыслит слишком оптимистично и пора взглянуть правде в глаза: в такой ситуации лучше смириться с участью и морально подготовиться к предстоящей экзекуции по отрезанию языка.

Тем временем старуха поднялась с трона: судя по всему, вопросов у нее больше не было. Подхватив свою трость, она спустилась с постамента и двинулась в обратный путь, за ширму. Все присутствующие тотчас упали ниц, включая Антона, который получил толчок в спину от рядом стоящих, и не поднимались до тех пор, пока шаркающие шаги правительницы этого странного подземного царства не затихли где-то далеко.

Поля взяла Антона за руку.

«Пойдем, я выдам тебе одежду и отведу тебя в твою комнату».

– Одежду? – Антон с сомнением покосился на ветхие балахоны сектантов, выходивших из зала. – А можно мне пока остаться в своей?

«Мы все должны быть одеты одинаково, это знак нашего единства», – сообщила она.

– Да? А как же мой спортивный костюм, в котором ты щеголяла в лесу, когда мы встретились? – усмехнулся Антон.

«Иногда мы надеваем обычную одежду, если выходим наружу и не хотим привлекать к себе внимание».

– Как интересно! То вы маскируетесь под нечисть, пугая народ, то не хотите привлекать к себе внимания!

«Все зависит от того, с какой целью мы выходим. Цели бывают разные. Если по грибы-ягоды, поохотиться, порыбачить или просто на прогулку, то мы стараемся не отличаться от обычных людей, а то, что мы говорим на своем языке, по внешнему виду не определить. В этом случае обычная одежда очень выручает».

– И где же вы ее берете? Крадете с бельевых веревок во время просушки, так же, как ты украла мои вещи?

Поля нахмурилась.

«Если мы что-то берем, то всегда платим за это: приносим дичь, рыбу или лесные дары. Иногда люди сами делают нам подношения, оставляют в лесу корзинки с подарками. Это значит, что они не держат на нас зла».

– Это значит, что они вас боятся, вот и задабривают! – возразил Антон. – Вы для них – нечисть, которая выбирает себе жертв и заманивает в лес на погибель.

«Мы никого не заманиваем и не губим! Ведь и ты сам пришел!» – Полины глаза вспыхнули от возмущения, это было видно даже в полумраке коридора, по которому они шли теперь вдвоем (остальные сектанты скрылись в недрах подземелья). Коридор освещался свечными фонарями, развешанными над дверями вдоль стен. Дверей встречалось довольно много и, судя по табличкам на них, в этой части «убежища» находилась хозяйственная часть. На табличках, которые заметил Антон, значилось: «Кладовая», «Утварь», «Инвентарь», «Сушеные травы», «Продукты». Были и другие, которые он не разглядел в полутьме. Поля остановилась у двери с табличкой «Рухлядная». Название вызвало у Антона ассоциацию со словом «рухлядь», и он предположил, что там находится нечто вроде свалки ненужных, отслуживших свой век вещей, которые собираются вскоре выбросить, однако помещение, открывшееся перед ним, скорее напоминало сокровищницу: вдоль стен выстроились древние сундуки, окованные железом, такие огромные, что в них могло запросто уместиться несколько человек.

Поля сняла со стены фонарь, прошла внутрь и, откинув крышку одного из сундуков, извлекла оттуда тряпичный ком. Вручив его Антону, она заглянула в другой сундук, порылась там и, выудив наружу нечто похожее на шлем летчика, в котором забыли сделать вырез для лица, попросила Антона примерить его.

– Что это? – Антон поморщился от затхлого запаха, исходившего от обшарпанной вещицы.

«Маскировка под нечисть, она понадобится тебе для вылазок наверх».

– И как скоро мне позволят выйти наверх? – спросил Антон, подумав, что во время такой вылазки нетрудно будет сбежать, если удастся уговорить Полю уйти вместе с ним.

«После обряда посвящения», – ответила она, и он понял, что должен организовать побег раньше: потеря языка в его планы не входила. Правда, на данный момент он не имел ни малейшего представления, как это осуществить.

– А если я откажусь от посвящения? – спросил он, хотя и догадывался, каким будет ответ.

«Тогда нас не поженят, а тебя, скорее всего, выгонят из убежища, – предположила Поля и натянула ему на голову маску кукомои. – По-моему, в самый раз!» – прощебетала она, оценивающе взглянув на него.