С возрастом Тут стал стесняться присутствия «няньки» и осваивать езду на колеснице уже возжелал в чисто мужской компании. А также охоту в саванне предпочёл стрельбе по уткам.

Но это не нарушило их привязанности. Даже поговаривали, что Великая царская супруга получила от своей матери Нефертити магический дар, а потому просто приворожила повелителя. Иначе почему он предпочитает именно её спальню всякой другой младшей жены, которая юна телом и ликом?

– Давай я сам тебя помою, – заявил Тутанхамон, развязывая плиссированную юбку.

Рассмеялась, так как любознательные служанки потихонечку подглядывали за нами.

– Ты же помнишь наставление лекарей, мой дорогой супруг? – спросила томно…

Я что, заигрываю? Вот чёрт…

Тяжело вздохнув, муж кивнул. Как и обещал, лишних движений не совершал, лишь нежно смывал с меня пот и грязь. Только гордое «достоинство» выдавало истинные мысли повелителя.

– Где вы встречались? – задал вопрос он, обмывая мои ступни. – Ты что, ходила всю ночь пешком?

– Нет, – рассмеялась в ответ, – изучала потайные ходы храма в Свенете.

– Где? Ты что, покидала остров?

– Брат мой, ты же обещал подождать с расспросами.

Тяжело вздохнув, мужчина продолжил мыть меня, более не задавая вопросов, с недовольным, но ужасно милым выражением лица. Не выдержала и поцеловала его. Блин, опять гормоны!

– Жду тебя за завтраком! – бросил муж, удаляясь на мужскую половину, даже не потрудившись одеться.

Закончив туалет в рекордно сжатые сроки, поспешила к мужу. Тутанхамон уже сидел на своей террасе, ожидая, когда закончат проверять еду. Расположилась в поданном напротив кресле. Когда, наконец, нас оставили одних, поведала ему свои ночные приключения.

– Почему ты не рассказала мне о плакальщицах? – спросил он после долгих размышлений.

– Тебя же ведь предварительно настроили против меня, брат. Не так ли? Смог бы ты услышать меня тогда? Не говорили ли тебе, что я потеряла разум?

Тутанхамон смутился, а подумав, заявил:

– Но, если это случайность, значит, заговора не было!

Рассеянно посмотрела на мужа.

– Боюсь всё намного хуже. Настоящие заговорщики никогда бы не допустили такой промашки с посыланием гильдии. Я должна была догадаться.

– Думаешь, замешан Хоремхеб? Он написал, что не сможет приехать сюда, очень занят в армии. После «Разлива» хочу поехать к нему. Нужно отбросить Митанийцев. Они слишком нахально ведут себя сейчас.

– Навряд ли. Как бы ни настраивал тебя против него Эйя, но боюсь, это он – наша самая большая проблема.

– Почему? Чати столько лет исправно служит нам.

Я рассмеялась, размазывая появившиеся слёзы. Ба наполнила меня воспоминаниями.

– Самая большая страсть «дедули» – это власть. Ты же помнишь, как быстро умер Сменхкара, когда, воцарившись после моего отца, лишил Эйю такой лакомой должности. Неужели ты думаешь, что он простил это? Чати был у власти семнадцать лет. Так просто с этим «недугом» не расстаются.

– Но ведь это жрецы…

– Ты прав, жрецы помогли ему. Они слишком сильно хотели вернуть поклонение старым богам. Твой отец явно собирался продолжать дело Эхнатона. Ведь даже тронное имя себе выбрал – «Анххеперу-Ра мери Неферхеперу-Ра».

Вроде бы красиво звучит… если не знать, что «мери» – это «возлюбленный», а Неферхеперу-Ра – тронное имя Эхнатона. Тогда многие шушукались о том, что братья делили не только власть, как соправители, но и постель, как любовники.

– Но ведь именно Эйя посоветовал отвергнуть Атона, вернуть старых богов и сменить имя. Заботился о нас…

– О, да – горько рассмеялась, – особенно «заботился», когда перед нашей свадьбой требовал, чтобы я выбрала в мужья его. Клянусь Маат, если бы мои младшие сёстры не погибли бы тогда с царской семьёй, меня бы тоже отправили на поля Иалу. Эйя бы просто женился на Нефернефруатон и стал бы повелителем обоих земель.

– Но ты никогда не рассказывала об этом!

– А что мне нужно было сказать, муж мой? Да и ты был слишком мал.

– Почему же ты выбрала меня? Ребёнка!

– Думаешь, для тринадцатилетней царицы больше бы подошёл старик, готовый разменять полвека?

– Может быть, он бы был лучшим царём, чем я? – грустно поведал Тут.

– Он и так правил всё это время, пока ты входил в возраст… Кстати, а кто это вкладывает тебе такие странные мысли, что ты плохо правишь?

Тутанхамон сначала смутился, но потом сделал каменное лицо.

– Следующий раз скажи ему, что пусть обратится к чати… последние десять лет правил он. И если чем-то недовольны, пусть спросят с него.

Супруг прыснул, а затем захохотал. Остаток завтрака прошел намного спокойнее. Но ещё оставался вопрос с телохранителями, который я пока не решалась поднимать. Правда, муж сделал это сам, когда заметил, что я готова уйти в свои комнаты.