Тот сфокусировал, наконец, взгляд на Лаис и действительно тут же обмяк, откинувшись на подушки и выпустив медика. Йени потер запястья, снова поморщился и вынес вердикт:

— Не умрет. По крайней мере, не сразу.

После чего сдернул одеяло с раненого:

— Так, посмотрим, что у нас тут…

Ретен глянул на себя, осознал, что видит и попытался натянуть его обратно.

— Спокойно, молодой человек. Подозреваю, тут все всё уже разглядели, что хотели. Ничего нового мы им не откроем.

Лаис подхватилась и резво метнулась в кухню, заалев ушами. Вслед ей раздались смешки. В два голоса. А следом и предостерегающее покашливание Ретена, от чего веселье тут же скисло.

«Действительно не умрет, — почему-то обозлилась она. — Если хватает сил опять наводить свои порядки и строить окружающих — выживет. Никуда не денется.»

И ухватив бутылку с крепким пойлом, неизвестно сколько времени стоявшим в кухонном шкафчике, вернулась с таким видом, будто ходила исключительно за ним:

— Вот. Пусть выпьет, вместо анестезии.

— Н-да, — согласился Йени, — не подумал. Мои обычные пациенты менее привередливы, анестезии не требуют. Как, впрочем, и дезинфекции. Что ж, приступим, раз так…

И развернулся к раненому:

— Вливать? Или сами употребите?

Ретен покорно потянулся к бутылке.

Мэтр провозился больше двух часов, штопая и обрабатывая многочисленные колотые и резанные дыры в шкуре своего пациента, серьёзные и не очень. А потом тщательно вымыл руки, с гордостью осмотрел свое творение, по горло замотанное в бинты, и обернулся к Лаиссе:

— Два глубоких ранения, которые пришлось шить; почти десяток ран без швов, но с перевязкой; перелом пятого и шестого ребра с фиксацией… И это не говоря про все остальное по мелочи. Деточка, того, что ты мне передала за такую работу мало.

— Сколько? — спокойно согласилась она.

— Еще столько же. И плюс сотню за мою известную всем скромность в отношении… ээ… особых случаев.

Лаис кивнула, полезла в ридикюль и отсчитав положенную сумму протянула медику, под насмешливое фырканье Дари:

— Чувствуется, мэтр нашел свою самую большую любовь в этой жизни.

— Не передергивай, мальчик. С кредитами у нас отношения чисто платонические. Но то, что нас просто неудержимо тянет друг к другу — признаю.

— А не могли бы вы помочь и с лекарствами? — пресекла начавшуюся перепалку Лаис.

— Ладно, — немного подумав согласился Йени, — устроим и это. Зайди завтра утром ко мне в морг, я приготовлю. И не забудь свою богатую сумочку, она тебе пригодится.

Как только за медиком закрылась дверь, Дари вопросительно уставился на девушку:

— Ты где это ископаемое нашла?

— Нашел его как раз ты. На Реесловой улице, не забыл?

— Сестричка, не придирайся к словам. Из твоих полицейских времен знакомый?

— Да, — не стала спорить Лаис, — и до сих пор он мне иногда помогает. С экспертизой и так, по мелочи.

— За кредиты, — хмыкнул Пепел.

— А ты можешь себе его представить благотворителем? — пожала плечами девушка.

На этот раз заржал не только Пепел, но и Ретен, все еще слегка подогретый алкоголем, после чего оба спорщика синхронно переключились на него:

— Рассказывай, веселый ты наш, где умудрился так ловко расстаться со своим здоровьем? — Пепел успел с вопросом раньше Лаиссы.

— Лучше расскажи, — не остался в долгу Ретен, — где вас обоих носило? Я что, непонятно сказал — из квартиры не выходить?

— В казармах своих распоряжаться будешь, — огрызнулся Пепел. — Колись, давай, кому на хвост наступил, что тебя заказать решили?

— Что? — оторопела Лаис.

— То! — передразнил ее мальчишка. — Я это еще когда ножики летали просек.

— Кстати, — откликнулся Ретен, — спасибо что ты меня с пути этого ножика подвинул.

— На здоровье. Только, смотрю, не на долго тебе его хватило. Рассказывай, говорю.

— Ты заметил, кто бросил? — начал наемник.

— Заметил, — кивнул Пепел. — И даже почти узнал. А когда на сам ножик глянул, совсем узнал. И вспомнил, что в одиночку тот умелец никогда не ходит.

— Трое, — подтвердил Ретен.

— Это тебе считай повезло, — кивнул мальчишка. — Либо сочли лохом, либо заплатили за тебя не слишком много.