Что на это возразить Лаис так и не нашла.

Дари действительно смылся сразу, как только убедился, что в квартире девушки все чисто и закрыл за ней дверь. Та несколько минут нервно походила из угла в угол, а потом решилась: «Какого демона, в самом деле? Она тоже не стала младенцем от того, что рядом с ней пытались убить наемника. Не такое видела! И вообще, некогда ей по домам рассиживаться, еще вопрос с письмами, которые они из ратуши вытащили, не решен до конца. Пора отдать их клиенту, и забрать причитающееся вознаграждение. Не маленькое, кстати. К тому же… К тому же это отвлечет ее от беспокойства за Ретена» — наконец нашла она силы признаться в этом хотя бы себе.

Лаис быстро переоделась, сменив платье и на всякий случай стараясь выбрать совсем другой фасон и цвет, вытащила из тайника под окном обгоревшую пачку конвертов и решительно выскочила из квартиры. Ключ от черного хода на условленное место забросить тоже не забыла.

Первым делом Пепел решил сунуться на рынок — день заканчивался, торговцы разъезжались, зато на их место начинал подтягиваться совсем другой народец. Кто-то рассчитывал разлучить растяпу-фермера с потяжелевшим за день кошелем, а кто-то надеялся подобрать на похлебку разлохмаченные капустные листья, ободранные торговками с кочанов для придания им товарного вида — люди, как известно, очень разные. Здесь, на рынке, такого рода истины постигались особенно быстро и полно. Именно эта разношерстная публика и была нужна Дари. А так же слухи и сплетни, которыми она располагала и готова была поделиться.

Пепел, знавший здесь все ходы и выходы, забрался в огромное как ангар для аэростата здание с противоположной от главного входа стороны, сразу окунувшись в узнаваемую смесь запахов — подгнивших овощей, подтухшего мяса и пролитого рассола. И по закону подлости тут же столкнулся с шестерками из бывшей шайки Косого, но на его счастье с самыми вменяемыми из них. К тому же увлеченными теперь совершенно другими проблемами, чем погоня за мальчишкой.

— Чего такие вздрюченные? — как ни в чем не бывало первым поинтересовался у них Пепел.

Те, ошалев от такой наглости, соизволили ответить:

— Да тут после смерти Косого такая каша заваривается… Похоже, рынок заново делить будут, если кто другой его наследство себе целиком не отобьет.

— И как наследник? Ищется?

— А что, тоже претендуешь на его место?

— Боги упаси! Нахрена мне вас себе на шею вешать? Сами. Сами уж как-нибудь.

— Догавкаешься! — с угрозой раздалось в ответ.

— Еще и не начинал, — хохотнул Пепел. — Пока только разговариваю. Так кто там у вас в лидерах? На кого ставят?

— Пока на Дасана, — откликнулся то ли самый тупой, то ли самый мирный.

— О, вот он-то мне тогда и нужен! — и оставив приспешников погибшего бандита ошалело смотреть ему вслед, Дари ловко ввинтился между двумя прилавками и был таков.

В голове у него начал складываться план. Наглый, непредсказуемый, а значит почти наверняка успешный. Еще в экипаже он вспомнил, кому принадлежал нож, едва не угодивший в затылок Ретена — это было оружие одного из людей Косого, иногда бравшего заказы и на убийство. Искать самого хозяина, чтобы расспросить, бессмысленно. Единственное, что найдется у того в ответ на подобное любопытство — еще одно перо. На этот раз в брюхо излишне пронырливого мальчишки. Поэтому Пепел решил зайти с другой стороны.

Дасан, о котором сейчас упомянули, был в городе на слуху. Поговаривали, что претендент на наследство Косого отличался крайней расчетливостью и прагматичностью. На этом Пепел и собирался сыграть, разыскивая бандита.

Нашелся тот на удивление быстро — в одной из жрален, примыкающих к рынку. И мальчишку к нему тоже пропустили на удивление легко, едва только он заикнулся о непыльном, но прибыльном дельце.

— Ну? — оторвался от миски с горохом совершенно лысый толстяк с застарелым шрамом на шее, и уставился на него тяжелым взглядом.

Пепел, узнавший Дасана, нарочито медленно вытащил из-за голенища нож и передал его одному из приспешников. Тот понятливо отнес оружие бандиту и положил на стол рядом с его тарелкой.

— Ну? — повторил Дасан, кинув единственный косой взгляд на неожиданное подношение.

— Тот, до кого этот ножичек не долетел, желает перекупить заказ. Сколько запросишь?

— Тысячу, — подумав выдал Дасан.

— За такую сумму он желал бы услышать еще и имя заказавшего.

— За это еще пятьсот.

— Нет. Тысяча. За все. Но ты, Дасан, можешь подумать. За ответом приду завтра.

И с самым независимым видом вышел из обеденного зала, оставив за спиной озадаченную тишину. Но тут же шмыгнул в тень под лестницей, ведущей наверх, пытаясь услышать, что происходит в зале после его ухода.

— Откуда этот дерьменок нарисовался? — через минуту поинтересовался в пространство Дасан. — Кто в курсе?

— Последний раз его вроде видели с бабой, бывшей ищейкой. Теперь она на себя работает.