Шрифт:
Он нашёлся по ту сторону решётки, закрытой на один лишь замок, покрытой ржавчиной, погнутой, истончившейся. Двойник стоял, скрестив руки на груди и смотрел на меня в упор, не отводя взгляд. Не говорил ни слова, не подшучивал, не издевался.
Просто пялился, точно кошка, заметившая мышь, выбравшуюся из норки, готовясь прыгнуть и вцепиться когтями в ничего не подозревающую жертву.
– Чё надо? – грубо спросил я.
Тонкие губы двойника разошлись в подобии улыбки, и он соизволил ответить:
– Ждать осталось недолго, о мой недалёкий друг. Очень скоро преграда пропадёт - и вот тогда-то мы потолкуем по душам.
Сказав это, он сжал пальцы обеих рук на решётке и дёрнул, ещё раз и ещё. Та не поддалась, но я отчётливо видел, как рыжие хлопья ржавчины отваливаются от видавшего виды железа.
Что бы ни случилось, ждать нам, и правда, осталось недолго: один шаг, максимум – два.
Я сглотнул и непроизвольно шагнул назад, кляня себя за трусость, а после остановился, вспомнив лабиринт и пустоту, пугающую неизведанным.
А после я улыбнулся точно так же, как он, и сказал:
– Ну, что будет - то будет, правда же? А пока можешь передохнуть за решёткой. Выпей вина, поешь французского сыра, нюхни тонкий аромат собственного пердежа, эстет долбанный. Когда выберешься – мы потолкуем. В этой башке двоим тесновато.
Он засмеялся и, прислонившись к прутьям, посмотрел на меня горячечным, полным ненависти взглядом.
– О да, мой друг, так всё и будет. Жду с нетерпением.
***
Реальный мир встретил меня чадом факелов и весёлой болтовнёй Радхи.
Девчонка и не думала горевать или расстраиваться, напротив, она весело болтала с Айш-нором и Чучей, не смущаясь даже, что оба не горят желанием отвечать.
А в центре ярко светился голубоватый зев портала, с другой стороны которого на меня глядело голубое небо и зелёная трава.
Я закашлялся и поднялся, оглядываясь по сторонам.
– Ничего не пропустил?
Радха радостно взвизгнула и повисла у меня на шее, что с её сверхскоростью было несложно сделать. Я отстранил девочку и посмотрел на труп беса. Кровь даже засохнуть не успела, ничего себе.
– Быстро я, однако.
– И часа не прошло, - подтвердил Айш-нор, садясь на плечо.
И это хорошо. Время не терпит!
С этой мыслью я и шагнул в портал, прямиком к свету.
Мы выбрались из первого домена.
Глава 19
– Что думаешь? – Морвин отложила бинокль в сторону и со вздохом покосилась на северянку.
Та задумчиво смотрела на огромный лагерь, раскинувшийся внизу.
В живописной долине, посреди которой текла быстрая лесная речка, примостился самый настоящий город, обнесённый частоколом и охраняемый многочисленной стражей. И все его обитатели, определённо, служили Лесному Царю.
По улицам, мощёным брёвнами, ходили предатели, древолюды, зеленокожие коротышки, здоровенные ящеры, ещё какие-то непонятные создания, которых Морвин ещё ни разу не видела, о которых господин Иоганн даже не рассказывал!
А ещё в самом центре города располагалась арена, на белом песке которой каждый день дрались насмерть. С одной стороны – люди, с другой – местные.
И некоторых людей Морвин узнавала! То были бойцы отряда господина Иоганна. Но не только – хватало и незнакомых смертников, наверное, захваченных в бою метсанов.
– Нас слишком мало, - сказала она наконец и это было чистой правдой.
Хоть многие из них и попали в эти негостеприимные места, не каждому повезло оказаться рядом с товарищами. А одиночкам тут делать было нечего.
Покинув башню, они трое суток двигались от одного лесного лагеря к другому, находя трупы и выживших, и теперь группа насчитывала почти тридцать бойцов. Тут были и наёмники, и пара революционеров, и даже один рейнджер Эйри, вот только штурмовать город с таким числом товарищей – самоубийство.
А штурмовать было нужно: пара дней наблюдения за городом точно сказали Морвин, что в нём прячется кто-то очень важный, кто-то, кого нужно убить, чтобы выбраться дальше.
Следующие несколько наблюдений дали однозначный ответ на этот вопрос: каждый раз заключительный бой на арене проводил мощный четырёхрукий монстр, вооружённый огромными мечами. Никто не мог противостоять ему, никто не продержался и минуты.
И он больше прочих походил на офицера, а может быть, даже и на генерала Лесного Царя, чья смерть откроет путь на волю.