Дочь Ночи прыгнула на спину врага и, не давая тому восстановиться, вонзила клыки глубоко в омерзительно воняющую плоть, выпивая досуха сильного и могучего противника.

Никакого сравнения со стражем темницы, которого она убивала вместе с Александром и который сразу был готов к таким атаковательствам. Этот не понимал что происходит.

И умер.

А спустя мгновение на алтаре возник светящийся проём, к которому, как и договаривались, устремились товарищи. Она заметила, как носильщик, держащий на спине Эрика, потерявшего сознание от вида крови, пропал в сиянии, подскочила к разошедшейся Ганье и схватила ту за плечо.

– Уходим!

Бесовка тупо посмотрела на неё.

– Портал! Уходим!

Со второго раза стало понятней, и они вдвоём, не обращая внимание на неистовствующих врагов, нырнули в спасительный проём, покидая недружелюбный домен.

***

– И это всё? – Фаррел был озадачен.

Они без особых проблем нашли логово владыки домена. Тот свил гнездо в пещере, заполненной слугами, и походил на помесь медведя с пауком.

Никогда раньше паладин не встречал таких чудовищ. Впрочем, это не помешало ему убить его.

– Да, слабоват, - согласно кивнул Киан, разглядывая открывшийся портал. – Если честно, я опасался, что Лесной Царь отправит нас в домены, чьи владыки окажутся нашими естественными врагами, но ошибался.

– Может, повезло?
– неуверенно отозвался Фаррел.

– Или просто не было никакой системы, а может, ему плевать на нас всех, - пожал плечами революционер. – Тоже вероятный исход. Впрочем, неважно. Идём?

Фаррел кивнул.

– Да, тут больше нечего делать.

Маг пространства первым шагнул в сияющую дверь, а паладин последовал за ним спустя секунду.

Несколько мгновений перед глазами стоял непроглядный мрак, затем пелена спала, но легче от этого не было – они оказались посреди густого тумана, в котором сложно было различить даже деревья, растущие в паре шагов.

Молочно-белые клубы стелились по земле, поднимались в воздух даже от лёгкого движения, они – неестественно густые и плотные – прекрасно скрывали от любопытного взора новое место. Но Фаррелу не требовались глаза, чтобы понять куда идти.

Он принюхался и удивлённо раскрыл глаза.

– Туда! – скомандовал он и первым устремился к цели.

С каждым пройдённым шагом удивление становилось всё сильней, потому что обрывки знакомой ауры твердили в один голос «ты не ошибся, всё верно», и он слушал свою силу!

Проскочив под поваленным деревом, он оказался на небольшой поляне, посреди которой весело и даже нагло горел костёр. А возле огня…

– Быть не может! – рядом появился Киан, глядевший во все глаза на товарищей по несчастью. – Вот уж кого не ожидал тут встретить! Вас двое? Что произошло?

Портал мигнул и закрылся за моей спиной, отрезая путь в уютное и милое подземелье.

Ну, не очень-то и хотелось.

Я принялся лихорадочно оглядываться, чтобы понять, что делать дальше.

Нас занесло в самые настоящие предгорья: по обеим сторонам виднелись покатые склоны холмов, меж которых рос густой лес, вдалеке к небесам устремлялись массивные пики, увенчанные седыми шапками снега. Наш холм, поросший густой травой и мощными кустами ежевики, ощетинившейся шипами, выделялся лишь одной деталью – прямо от потухшей арки портала вела утоптанная тропинка, проложенная множеством ног.

Не спрашивая никого ни о чём, я двинулся вперёд, глядя по сторонам и полной грудью вдыхая одуряющий аромат природы, от которого успел отвыкнуть за последние дни.

Затхлый спёртый воздух подземелий изрядно давил на мозги, как выяснилось теперь, и мне очень не хотелось вновь оказываться там.

– Айш-нор, и что делаем? – поинтересовался я. – Как искать твоего предателя? Это же он хозяин домена, наверняка.

– Сие неведомо мне, - нехотя признался архидемон.

– И что, неужели даже какого-нибудь волшебного компаса нет? Или демонического чутья, ведущего к сородичу? – не сдавался я.

– Нет! – рявкнул ворон.

Мы с Радхой переглянулись, но не стали спорить, вместо этого аккуратно протискивались меж шипастых зарослей, стараясь не изодраться в кровь. Пигалице даже пришлось доставать толстый зимний плащ, я же обошёлся менее кардинальными методами.

Тропинка весело уходила вниз, в заросли ельника, и нам пришлось идти по ней, отсекая себя от света и тепла, вновь погружаясь в сумрак. Впрочем, на этот раз он оказался напоён ароматом хвои и свежестью. Неподалёку журчал ручей, в воздухе гудели пчёлы, а на ветвях птицы пели гимны лету и теплу, извечной витальной силе жизни, что знаменует собой торжество бытия над небытием, сокрушение смерти могуществом существующего. Восхождение из бездны подземных катакомб закончилось, и они, вытолкнув нас подобно женской утробе на свет, закрылись навеки, не желая больше пускать в свои недра заблудших путников, потерявшихся в безвременьи…