безумны. Ни проницательности в них не осталось, ни тайны. Только ужас. Он опоздал. Будь

он проклят, но он опоздал!

– Зела, с тобой все в порядке?

Она молча смотрела на него, и сведенные челюсти не давали ей сказать ни слова. Платье

было разорвано пополам, и на плечах и шее видны были какие-то синие пятна. Ричард

опустился рядом с ней на колени, заглянул ей в лицо.

– Зела, ты слышишь меня?

Она молча кивнула на Рекса. Он не был убит, но как бы обескровлен. В собаке не

осталось ни капли энергии, и жить ей было незачем. Рекс уже не дышал. Ричард осторожно

отодвинул его.

– Это был он?

Она молча смотрела на него ужасными глазами, не в силах ничего проговорить.

Произошло что-то до такой степени мерзкое, что слова застревали в горле. Он мог это

понять. Он не мог понять, почему он опоздал. Не хотел обидеть именинницу. Не хотел. Но в

итоге он не просто ее обидел, он ее растоптал. В буквальном смысле, как петух курицу.

– Что это у тебя?

Он осторожно сдвинул обрывки ткани и прикоснулся к ее горячей коже с маслянистыми

синими пятнами. Зела вздрогнула, взглянула на свое плечо, ужаснулась, словно увидела

следы проказы, и бросилась из комнаты. Она успела закрыться в ванной. Оттуда вместе с

шумом льющейся воды доносились ее истерические визги вперемежку с рыданиями. Она

была не в себе и неизвестно, что могла с собой сотворить.

Ричард пробовал стучать и заставить ее открыть. Это было бесполезно. Робот вышел из

строя. Пришлось вышибать дверь плечом. Он сам был в тихой ярости, поэтому атака удалась

сразу. Зела, стоявшая под струей воды, завизжала еще громче, как будто к ней вломилась

толпа насильников. Она вся была мокрая и склизкая от мыльной пены. Ричард схватил ее в

охапку и, когда вытаскивал из ванной, сам попал по душ. Зела вырывалась, пока он не

рявкнул не своим голосом:

– Тихо! Молчать! Прекрати истерику сейчас же!

Она задохнулась на полувскрике и смолкла в растерянности.

– Тихо, - сказал он уже ласково, - все в порядке, все будет хорошо.

Не глядя, он потянулся одной рукой к полке, где лежали махровые простыни, достал

одну, завернул в нее мокрую Зелу и подхватил на руки. Она всхлипывала и прижималась к

нему всем своим дрожащим существом. Было чувство вины перед ней, была жалость,

раздражение, смертельная усталость и совершенно первобытное желание не отдавать ее

никому и никогда.

Он отнес ее на свою кровать в спальне, накрыл одеялом и дал выпить таблетку. Зела не

хотела смотреть на него и все время отчаянно отводила взгляд. Разбираться с ней было

некогда.

– Полежи пока, - сказал он, - я тут, рядом.

Теперь самым главным была его собака. Если была еще жива. Воскрешать он не умел.

Рекс не дышал. Ричард встал перед ним на колени, погладил жесткую шерсть, уносить

его куда-нибудь от глазков видеокамер просто не осталось времени. Толку от этих

наблюдателей, судя по тому, что творилось у него в доме, не было никакого. Они только

мешали сосредоточиться. Черт с ними. Пусть смотрят, как он это делает.

Он раскрыл свою оболочку и принял туда собаку. Внешне он ее просто обнял. Теперь

они были одним целым. Хозяин и его пес. Пес был холодный, он отсасывал в себя энергию

как водоворот, он тянул и тянул как бездонная яма, так что закружилась голова и заныли

почки, кровь стучала в висках двумя молотками. На мгновение Ричарду показалось, что он

теряет сознание, но это было скорее от усталости и бессонных ночей, это кончался его

верхний слой.

Потом, как обычно, клапаны сорвало. На него самого обрушился такой поток энергии,

что бросило в жар. Он уже ничего не делал, он был только проводник. Ощутимая физически,

горячая волна шла через голову и выходила из сердца, она вливалась в Рекса, который сразу

– 80 -

задышал и приоткрыл левый глаз. Сейчас Ричард мог двигать предметы, кипятить котлы,

телепортировать, аннигилировать, но до конца он так и не понимал природы своих

возможностей.