он все-таки не ребенок, и что ему ничего не надо, только хоть на одну секунду прижаться к

отцу, опереться на него, повиснуть на его крепких плечах, уловить его тепло, которое

согревает все его дрожащее тело...

– 174 -

Тепла было много, словно окатили из горячей шайки. Ольгерд опьянел от потока

устремленной на него энергии, торжествуя каждой клеточкой. Это было мгновенное

избавление от тошноты и зверской усталости, от привычного нежелания смотреть на этот

мир. До сих пор ему приходилось только отдавать, и он и забыл, что тоже чей-то сын.

– Как ты вовремя, - сказал Ольгерд, приходя в себя.

– Тебе получше?

– Конечно. Спасибо.

Они стояли обнявшись, хотя в этом уже не было нужды.

– Я так соскучился!
– признался Ольгерд, - мне все время тебя не хватает. С самого

детства. И даже когда ты есть - мне все время кажется, что ты уйдешь. Что ты за человек, па?

Всем ты всегда нужен.

– Не всем, - усмехнулся Ричард, - и не всегда.

– Она просто забыла тебя, - сказал ему Ольгерд, прекрасно понимая, о ком речь, - честно

говоря, я боялся, что всё повторится. Что появишься ты - и всё рухнет.

– Успокойся, - равнодушно сказал отец, - даже если она меня вспомнит, это ничего не

изменит. Она меня не любила. Просто у меня был шанс, что она меня полюбит. Ничуть не

больше, чем у тебя. Так что не переживай по этому поводу.

Ольгерд оделся, затянул халат поясом, сунул ноги в сапоги.

– У нас у всех был шанс, потому что этот эрх существует только в ее воображении,

вернее, он где-то там существует, но это ничего не меняет. У нас у всех был шанс, отец, но

ходила она, как привязанная, только за тобой. Если бы ты ее нашел на болоте, а не я, все

было бы по-другому.

– Какой еще эрх?
– недовольно спросил Ричард.

– С которым она встретилась много лет назад. И любила все эти годы, как туманную

мечту. Женщины - странные существа. Удивительно, что она забыла даже его.

– Так ему и надо, - усмехнулся отец.

Они оба нервно рассмеялись.

– Па, вы где остановитесь?
– решил уточнить Ольгерд, - ему хотелось, чтобы отец теперь

всегда был рядом, - здесь или у Конса?

– К тебе поближе, - сказал Ричард, - не нравится мне все это.

– А Леций?

– То ли шут гороховый, то ли мессия. Я пока не разобрался.

Они говорили долго: о корабле, об экипаже, о том, как готовилась экспедиция, и как

возмущались лисвисы... страшно захотелось на Землю. Хоть на денек. В смутной тревоге

Ольгерд пришел в свои покои, чувствуя, что они ему уже смертельно надоели. Ему опять

хотелось вернуться. Даже не на Землю. В детство. В далекое свое счастливое детство, где

можно быть маленьким и слабым и прятаться за спину отца. Где мама сажает на колени и

гладит по головке. И где она еще жива.

Ла Кси брала у Кеции уроки вышивания. Смотреть на эту идиллию было забавно.

Маленькая служанка старательно объясняла непонятливой госпоже, как прокладывать

стежки.

– Ол, это невыносимо, - призналась Ла Кси с виноватой, но счастливой улыбкой.

– Кто же тебя заставляет?
– спросил он.

– Я хочу, чтоб ты носил халат, вышитый мной.

– Это большая жертва для меня.

– Даже слишком, - призналась Ла Кси, - но я безумно тебя люблю.

Кеция прошмыгнула к двери. Ольгерд, разумеется, не мог оставить такие слова без

ответа. Он целовал Ла Кси до тех пор, пока не понял, что и здесь что-то не так.

– Ол, что с тобой?

Только что он мокрым цыпленком висел у отца на шее, а теперь целует лучшую из

женщин. Он думал, что он сильный. А он просто размазня.

– Странно, что ты не помнишь отца, - сказал он.

– 175 -

Ла Кси стала серьезной. Иногда он поражался, какая глубина бывает в ее глазах. Тогда

ему казалось, что она помнит все, только притворяется, играет в какую-то свою, непонятную

для всех остальных игру.

– Тебе это так важно, Ол?

– Сам не знаю.

Он закрыл глаза. Мысли путались. Ла Кси продолжала целовать его лицо.

– Какое наслаждение любить тебя, Ольгерд.

– Ты слишком часто мне это говоришь.