здесь хижину. Когда мне осточертевают мои кровососы, я удираю сюда и живу тут пару дней.

– Целая планета на тебя одного. Не многовато?

Ингерда села рядом на траву.

– Земля холодная, - предупредил он.

– Ничего. Я закаленная. Положи мне голову на колени. И отдохни.

Они сидели так долго. Ей казалось, что он спит, и будить его она не смела, только

кончиками пальцев касалась его лица, его прекрасных черт, на которые вот уже неделю не

могла насмотреться.

– Поброди по планете, - посоветовал он, - я же не смогу составить тебе компанию.

– Я не отойду от тебя ни на шаг, - сказала она.

– Боишься потеряться?

– Боюсь, не хватит времени.

– На что?

– Наглядеться на тебя.

– Скажешь тоже...

Она только улыбнулась.

– Неуловим, недостижим,

Ну что же мне с тобою делать?

Нет, не прошло, не отболело,

Ты мне как свет необходим.

Необходим, незаменим.

Но обхожусь, куда мне деться?

Успеть навечно наглядеться

За пять минут, за миг один.

– Что-то в этом мире перепутано, - усмехнулся Леций.

– Ну и пусть, - сказала Ингерда.

– Хочешь в храм Анзанты?

– Там жуткие морды на потолке.

– Да. Но ведь не только морды.

– Леций, ты до сих пор любишь ее?

– Кого?

– Анзанту. То есть Ла Кси?

– Как сестру, - сказал он.

– А меня?
– спросила Ингерда.

– Знаешь что, - он приподнялся, - пожалуй, нам пора домой.

Она поняла, что ответа не будет. И вообще ничего не будет. Будет просто он, на которого

можно смотреть, говорить с ним, помогать ему и ждать, когда же он позволит себе полюбить

ее. Она встала, с готовностью обняла его и кинула прощальный взгляд на планету. Планета

как будто не хотела их отпускать. Спряталось солнышко, полегли травы, раскричались галки

в перелеске.

– Почему сюда так тянет?
– удивилась она, - Ольгерда вообще как будто засосало.

– Не знаю, - сказал Леций, - закрой глаза.

Пережив все ужасы обратного скачка, она долго приходила в себя, утешаясь тем, что все

обошлось, они вернулись, и никто даже ничего не знает. Она умылась из пруда и присела на

ступеньки, потому что голова кружилась. Второй прыжок дался Лецию еще труднее, чем

первый. Наверно, он не успел тогда до конца восстановиться. Сгорбившись, он сел на свое

ложе и стиснул голову руками.

– Уходи, - сказал он, - извини, но мне надо побыть одному.

– Не гони меня, - взмолилась Ингерда, - куда же я пойду, если тебе так плохо?

– 181 -

– Это нормально, - проговорил он сквозь зубы, - просто мне надо побыть одному. Уйди.

– Леций!

– Уйди. Я не могу стонать при даме.

Она попятилась. Она совершенно не знала, как поступить в такой ситуации. Она любила

его. Она хотела помочь. Ее гнали.

– Уйди же, - повторил Леций.

Она встала в дверях, не зная, что сказать.

– Я люблю тебя, - сорвалось с ее губ само собой.

– Тем более, - сказал он.

В коридоре она столкнулась в Консом. Он заметил ее заплаканное лицо и встревожился.

– Что случилось, девочка? Кто посмел тебя обидеть?

– Никто, - сказала она, - все в порядке.

И зарыдала. Напряжение копилось в ней целую неделю и теперь выплеснулось слезами в

широкое плечо Конса. Обидно было то, что Леций ее все-таки не любит. И не пускает в свою

жизнь. Он принимает ее любовь, как некий курьез судьбы, он благодарен ей за это. Но даже

не поцеловал ни разу.

– Черт возьми!
– Конс обнял ее, - что он еще выдумал, этот артист?

– Ничего, - всхлипнула она, - мы были на Пьелле. Потом ему стало плохо, и он меня

выгнал.

– Где вы были?
– переспросил Конс недоверчиво.

– На Пьелле.

– Он что, ненормальный? Два прыжка с двойной массой за один день? Даже за один

час!.. Он хоть живой там?

– Конс, не пугай меня ради бога.

– Идиот! Дамский угодник. Шут гороховый...

– Не смей так говорить!
– возмутилась Ингерда, - Леций лучше всех!

– Только этого еще не хватало, - хмуро сказал Прыгун, - иди к себе, я с ним разберусь.

– Помоги ему, Конс. Пожалуйста.