детства и которую сам своим шестым чувством, своей волей отыскал, как заговоренная

смотрела на другого. Такое уже было. И успело ему надоесть. Жизнь до смешного не

отличалась разнообразием.

Его тянуло остаться здесь, в замке, и переночевать в одной из музейных спален, в

которой, по преданию, скончался Эрих Второй. Говорили, что туда по ночам приходит тень

Беатрис, последней его любовницы. Сколько раз Ольгерд порывался там переночевать, но

бабушка категорически возражала.

В этот раз он не стал ее слушать, просто дождался, когда она уснет у себя в

цивилизованной спальне, в левой башне замка под ритмичное тиканье бытового робота, взял

связку ключей: и древних железных, и дублирующих дистанционных и пошел в главный

корпус.

****************************************

****************************16

Кровать была настоящая, только белье новое, но расшитое, как и положено, вручную.

Желтый, позолоченный полог был раздвинут и подвязан к резным колоннам толстыми

шнурами с кисточками. В одной из кисточек был спрятан колокольчик для вызова слуг. Борта

кровати и изголовье были отделаны отшлифованными деревянными шариками. На бахроме

полога тоже болтались матерчатые шарики, очевидно, бывшие в ту эпоху в моде. Узкое окно

выходило на одну из корявых башен с флюгером в виде совы, правда, не белой, а закопчено-

черной.

Странное одиночество охватывало в этой узкой и холодной спальне...

Эрих Второй почувствовал себя плохо. Он много выпил и сильно устал накануне. И

вообще устал от жизни. Бесконечные войны с Белогорией, капризы Триморья,

– 40 -

осточертевшие союзы с озерскими герцогами, каждый из которых мнит себя королем,

заговоры собственной знати, нападки церкви, засуха в Алонсе... Вдобавок еще семейные

неурядицы: нелюбимая жена, которая и сама его терпеть не может, оболтус-сын, как две

капли воды похожий на Илимара Оорла в юности, и которому никак нельзя доверить трон.

Он развалит и развратит всю Лесовию, разрушит всё, чего он с таким трудом и такой кровью

добивался!

Сын развлекался в другом крыле замка с кучей девиц, черноглазый, женственный

красавчик, смазливый, истеричный, с писклявым голосом и пошленькой улыбкой. Дитя

порока и измены. Эрих дернул за кисть с колокольчиком. Слуга появился немедленно.

– Позови принца, - сказал он, прокашливаясь, - и пусть пошевелится. Так и передай.

Сын пришел в разобранном виде, в халате, запахнутом на тонком белом теле, черные

кудри до плеч были взлохмачены, глаза еще затуманены от удовольствия.

– Ты завтра же уезжаешь в Трир, - сказал Эрих строго, - имей в виду.

У сына нервно задергалась верхняя губа, улыбочка с тонких губ сползла.

– Что случилось, ваше величество?

– Ничего. Это приказ.

– Это ссылка?
– усмехнулся молодой Эрих.

– Ссылки в столицу не бывает.

– Тогда в чем дело?

– Мне не нравятся твои отношения с Оорлом. Он слишком сильно на тебя влияет.

– Он объект весьма достойный для подражания, ваше величество.

– Но у него свои планы. А у меня - свои. В конце концов, я твой отец, а не он... как бы

там ни было на самом деле.

– О чем вы, ваше величество?

Эрих был уверен, что сын все знает. Знает, но притворяется.

– Отправляйся завтра утром. Проследишь, как строится плотина на Тевкре.

– Для этого непременно нужен принц?

– А ты хоть что-нибудь собираешься делать для Лесовии, кроме балов и карнавалов?

– Конечно, - сказал сын серьезно, - я открою академию искусств. И школу утонченной

любви.

– Не говори ерунды, - поморщился Эрих.

– Почему же?
– сын уже принял стойку, - вы считаете, что Лесовии нужны только войны?

– Запомни: война - это нормальное состояние государства.

– А болезнь - нормальное состояние человека.

– Конечно. Абсолютно здоровых людей нет.

Молодой Эрих ненавидел его. Он ненавидел всех, кто пытался подчинить его себе.

Любил он только барона Оорла. Эрих Второй с каждым днем все больше ощущал пропасть

между собой и сыном, пытался доказать, внушить, приказать, заставить, но сын ускользал от

него, он прикрывался этикетом, иронией, своей ленью, у него на все был свой ответ. Нет, он