предложил ей какую-нибудь роль за ее прекрасные глазки!

– Ты не скажешь, где Ричард?
– просила Зела мягким голосом.

– В моей спальне, - усмехнулась Алина, - а что?

– Мне нужно ему кое-что сказать.

– Прямо сейчас?

– Это касается его дочери.

Строить улыбки этой медузе уже надоело.

– Не сомневалась, что ты найдешь повод, - сказала Алина, глядя ей в глаза.

Она объявляла ей войну. Открытую. Но Зела на это не пошла.

– Извини, - сказала она, - я подожду удобного момента.

– Что ж, у тебя их будет предостаточно.

– Извини, - еще раз сказала Зела.

– Что мне твои извинения, - усмехнулась Алина, - если ты все равно делаешь то, что тебе

нужно. Хоть меня-то не дурачь. Можешь продолжать в том же духе. Посмотрим, что у тебя

получится.

На том они и расстались. Ричард сидел на кровати. Он выпил воды, но, скорее всего, ему

нужно было не это, а просто отослать ее и побыть одному. Котенок ползал у него на коленях.

– Тебе понравился мой подарок?

– Лучшим подарком было бы, если бы ты прилетел один. Без этой.

– Извини, не смог.

– Или не захотел.

– Лина, сколько можно объяснять?

– А сколько можно делать из меня идиотку? Да еще в день рождения? Меня все

спрашивают: «Что это за красотку привел твой Ричард?» Что прикажешь отвечать?

Троюродную бабушку?

– Отсылай их ко мне.

– И ты объяснишь, что привез любимую женщину!

– Алина, - насмешливо сказал Ричард, - я даже слов таких не знаю.

– 77 -

Он не собирался с ней ссориться. Просто издевался. Она ходила взад-вперед по ковру,

эпизод на кухне ее доконал.

– Эта секс-бомба претендует на каждую твою минуту. Это уму непостижимо! Стоит тебе

скрыться, она тут же начинает искать повод тебя найти!

– Успокойся. У нее роман не со мной, а с моим сыном.

– Я и не говорю, что она в тебя влюбилась. Она просто делает все, чтобы ты в нее

влюбился. Ты, конечно, крепкий орешек, но она хитрее. Ты уже готов ради нее на что угодно.

Что, разве не так? Эта медуза знает, как с каждым себя вести, чтобы залезть в душу. С тобой

она жертва, с Ингердой - мамочка или старшая сестра, с Ольгердом - влюбленная девушка, а

со мной виноватая тихоня. Да она специально две недели молчала, чтобы разобраться в

обстановке, зато теперь попадает в самое яблочко! Может, я груба, Ричард, но я права! Я же

актриса, я вижу чужую игру насквозь. А ты? Космопсихолог! Неужели ничего не понимаешь?

Ричард смотрел на нее спокойными карими глазами, он считал себя умнее, а ее слова

воспринимал как ревнивый бабский бред. И можно было разбить об его божественную

голову напольную вазу, но внушить ему что-то было невозможно.

– Давай не будем об этом сейчас говорить, - сказал он терпеливо, хотя лучше бы

разозлился и рявкнул на нее, - топни ножкой, расколи вазу. Тебе полегчает. И пойдем к

гостям.

– Нет, ты невыносим!

– И на том спасибо.

«Призрак исчезающий, есть и сразу нет. .» Уходите все, уходите, оставьте нас вдвоем, я

уже устала вам улыбаться, у меня гора грязной посуды, и все вверх дном в доме, у меня болят

ноги от узких туфель, вспотела голова от парика, и порвался подол платья, я оглохла от

музыки и обессилела от ревности. Уходите! Я устала. Когда мы останемся вдвоем, совсем

вдвоем, чтобы никто не стоял между нами, все будет по-прежнему. Уходите. И дайте мне эту

возможность. Дайте мне шанс все исправить!

Алина сняла наконец туфли. Парик тоже. Они стояли вдвоем над столом с объедками и

букетами цветов, на полу валялись фантики и крышки от бутылок, было непривычно тихо и

пусто.

– Мне пора, - сказал Ричард.

– Что?!
– она не поверила собственным ушам, - ты хочешь сказать, что сейчас уйдешь и

оставишь меня вот так?

– Извини, я понимаю, что у тебя день рождения... но мне действительно нужно идти.

– Лучше б его не было, такого дня рождения!

– Не сердись.

Ричард поцеловал ее, но даже это он сделал не как обычно, а с чувством долга. Она

теряла его. «Пропал, покинул, испарился, росою выпал на траву, водой сквозь пальцы