созданию совершенного мира. Времени у него было достаточно. Хотя, кому он говорил, что

у него за цель! Может, все так и крутится волчком до бесконечности!

– Это уже не наше дело, - сказал Инагмиан.

– 85 -

Внизу простиралась фиолетово-сиреневая земля. Людей там не было. Прекрасный мир

был скучен, хоть и таил в себе неисчислимые возможности. И не было в нем ответа на

главный вопрос: ЗАЧЕМ?

Ни в одном сне нельзя находиться бесконечно. Он многое увидел и узнал, но все-таки

очнулся в гостиной у бабушки, мирно сидящей в кресле-каталке с вязанием. Мир был, как и

прежде, объемным. Чего-то в нем уже не хватало, да и ночь уже вступила в свои права, но

все равно он еще принадлежал этому миру. Бабушка тоже. Носки и кресло ей почему-то

нравились больше, чем полеты в сиреневом небе над дворцами, построенными так, как хочет

фантазия: без учета силы тяжести.

– Ну, как?
– спросила она буднично, словно он вернулся с вечеринки.

– Откуда я знаю, как!
– вздохнул он, - у меня в голове каша.

– Ты их видел?

– Конечно.

– А эрхов?

– Мне объяснили, что эрхи создали свой замкнутый мир и никого туда просто так не

пускают. Даже своих сородичей - белых тигров.

– Знаю. Зато сами они торчат везде. Везде суют свой нос, как будто их об этом просят. Так

что все равно ты их увидишь. В другой раз.

– Мне нужен только Лаокоон. Может, он объяснит мне, что тут происходит?

– А если он не эрх? И не Лаокоон? Я тоже могу назваться Кассандрой, но это же не

значит, что меня так зовут.

– Тогда ума не приложу, кто он.

– Он еще придет за тобой, вот увидишь. Правда, теперь ты не так слаб, как раньше. Мне

будет спокойнее, если ты сможешь себя защитить.

Еще не веря в свои возможности, Ольгерд поднялся и потянул застывшее тело.

– Который час, бабушка?

– Пора спать. И не вздумай ходить в эту спальню! Что за блажь у тебя такая?

– Ладно, ладно, не ворчи, не пойду.

У него сейчас была другая задача. Он хотел себя проверить: на что он теперь годен, и

сможет ли защитить в первую очередь не себя, а Зелу. Если это так, тогда не нужно больше

прятаться за широкую спину отца, и можно самому встретить этого Конса как положено, по-

тигриному. Если б еще три дня назад, там, на озере, он знал, что он белый тигр! Все было бы

не так. И не было бы этого унизительного разговора с отцом, когда тебе дают понять, что ты

мальчишка и вмешиваешься во взрослые игры.

Ольгерд проделал то, что проделывал на его глазах отец: кипятил воду в кофеварке,

сдвигал предметы, расколол пару лампочек, телепортировал из спальни в коридор и обратно

и поджег взглядом обрывок бумаги. Ничего сложного в этом не было. Теперь.

И тогда он всерьез подумал, что с Консом один на один придется встретиться ему. Ему, а

не отцу. И тогда ему впервые стало жутко.

***************************************

************************33

Утром он застал отца на стоянке. Тот копался в моторе модуля, хотя обычно поручал это

Моте. Длинные волосы мешали ему, и он постоянно убирал их со лба, даже не замечая этого.

– Как день рожденья?
– спросил Ольгерд, выпрыгивая из своего модуля.

– Что?
– отец взглянул на него удивленно, как будто Ольгерд спросил о чем-то давно

прошедшем, и снова убрал со лба волосы.

– День рожденья, - повторил он, - вы что там, перепили?

Вид у отца был какой-то больной, черная футболка это еще больше подчеркивала, он

казался худым и бледным. И все его восемьдесят четыре были при нем. То ли он слишком

– 86 -

устал, то ли Ольгерд теперь смотрел на него другими глазами и видел уже не силу его, а

слабость.

– А ты где пропадал?
– спросил Ричард.

Этот вроде бы невинный вопрос Ольгерда задел. Ему показалось, что он снова должен

отчитываться перед отцом, где он был и что делал. Да и как-то неприятно было признаваться,

что пока Ричард там развлекался с Алиной, Зелой и Ингердой, Ольгерд тихо сидел у бабушки

и пил чай.

– Послушай, это имеет какое-то значение?

– Никакого, - сказал отец, - успокойся.

– Почему ты не на работе?

– Я в отпуске.