напольные вазы с сухими голыми ветками, ручной работы полосатый ковер... своих девиц и

друзей он сюда не приводил. Для этого у него были квартиры в городе.

– Встать, руки по швам!
– скомандовал Эдгар.

Герц лениво поднялся, лениво подошел, лениво раскрыл братские объятья. Его

огненный парик остался на подушке, на голове торчал небритый ежик, лицо было сонное и

совершенно умильное. Эдгар приподнял его над полом и стиснул его ребра. Тот вякнул.

– Ну что, мелочь пузатая? Проснулся?

– Пусти, Эд! Раздавишь.

– Я по тебе скучал, малыш.

– Я тоже. Ты обещал показать пещеры, а сам смылся.

– Я уже здесь. И прихватил тебе подарок.

– Что мне можно подарить, чего у меня еще нет?
– усмехнулся Аггерцед и лениво рухнул

на кровать.

– Ах, ты, несчастный, - передразнил его Эдгар, - всё у тебя есть!

– А тебя самого не тошнит от этого?
– посмотрел на него брат.

– Только идиот может думать, что вся вселенная у него в кармане, - Эдгар распахнул

камзол и снял с себя старинный бронзовый пояс, - держи, это тебе от наших предков.

– Каких предков?
– не проявил энтузиазма брат.

– Оорлов. Я ограбил ради тебя наш музей.

– Ну и зря. Я не Оорл. Я Индендра!

Эдгар поморщился.

– Эту песенку я уже слышал.

– Тогда чего ты пристаешь со своим поясом?

– А ты посмотри, что на нем.

Аггерцед протянул руку, и глаза его изумленно вспыхнули: на поясе были львиные

морды. Собственно, он из них и состоял.

– Ничего не понимаю, - признался он, - это же наша эмблема!

– 24 -

– Вот именно.

– У отца тоже есть такой пояс, только золотой. И у дяди Азола.

– А у тебя будет бронзовый и лет на пятьсот постарше.

– Вот это да...

Когда брат удивлялся, из него отчетливо проглядывал ребенок, тот самый толстый,

розовощекий карапуз, которого Эдгар таскал подмышкой и которому утирал сопли. Еще с

той поры он не привык церемониться с наследником. Наследник подпоясался и встал к

зеркалу.

– Эд, а как же он попал к Оорлам?

– Ты забыл, что в замке есть транслятор на Наолу?

– Да?

Иногда его безразличие к предкам со стороны матери просто убивало.

– Сколько раз тебе говорил, давай осмотрим замок. Ты и на Земле-то ни разу не был.

– Отстань...

Герц открыл боковую дверь в гардеробную и вынес оттуда кучу париков: два черных, три

белых и зеленый, он примерял их как барышня на выданье.

– Комбез тоже не подходит, - заключил он, - надо фиолетовый. Или серый. Как ты

думаешь?

– Ядовито-красный подойдет, - усмехнулся Эдгар, - правда, на Вилиале лисвисы за такой

цвет тебя убили бы.

– Хотел бы я видеть такого лисвиса, который может меня убить, - надменно заявил

братец.

– Остынь, непобедимый, а то ухо отверчу, - сказал Эдгар, он не любил бахвальства.

– Все Оорлы, - парировал Герц, - отличаются редким занудством: что ты, что дед. И

особенно Ольгерд. Как только Рики его терпит?!

– Ну-ну, - Эдгар усмехнулся, скрестил руки на груди и стал ждать продолжения спектакля.

– Я сам на ней женюсь, - заявил наследник, - со мной ей будет веселее.

– На сестре?

– Ну и что? В королевских династиях так принято. Не мешаться же с кем попало!

Историю надо знать, братец.

– И кое-что о генетике.

– Так о том и речь!
– Герц все менял парики перед зеркалом, - с Ольгердом у нее никогда

детей не будет.

Эдгар не знал, смеяться ему или злиться. К выходкам братца он уже привык, но того,

кажется, уже заносило.

– А с тобой?
– уже с раздражением спросил он.

– Со мной! Со мной у нее будет всё, - высокомерно заявил этот болтун.

В пятилетнем возрасте у него была другая любовь. Он сказал бабушке Зеле, что когда

вырастет, женится на ней. Сначала все смеялись, но шутка слишком затянулась. В конце

концов, Ричард запер его в своем кабинете и что-то объяснил. Что там было, никто не знает,

но парень вышел совершенно зеленый. Эдгар хорошо помнил этот скандал. Леций считал,

что обидели его драгоценного ребенка, а дед говорил, что это уже не ребенок, а безнадежно