Она смазала лицо и шею кремом, расчесала пышные золотые волосы, наскоро заколола

их, как обычная домработница, заколкой, подхватила плащ с сумочкой и вышла в коридор.

Театр почти опустел. Вдоль стен на изогнутых ножках висели стилизованные под старину

светильники, они тускло краснели в ночном режиме.

Зела шла под ними и думала о новой пьесе. Та ей не нравилась. Снова ей досталась роль

некоронованной королевы, преуспевающей красавицы, непорочной богини в этом грешном

мире. И это была пьеса, написанная специально для нее! Жигьер, самый талантливый

аппирский сценарист, видя ее разочарование, признался, что ничего другого написать для нее

не может. Потому что только так ее и видит. На все ее доводы он отвечал односложно: «Вы

так прекрасны!»

– Интересно, дождь сейчас идет или нет?
– подумала Зела.

На сцене они пробыли безвылазно часов двенадцать и понятия не имели, что творится

во внешнем мире. И это была работа! Работа, которую она когда-то очень любила и от

которой не испытывала сейчас ничего, кроме усталости.

– Да нет в ней ни капли таланта!
– вдруг услышала она из приоткрытой двери чьей-то

гримерной, - просто муж полпред. Попробуй тут пробейся, когда такие старые швабры

позанимали все главные роли!

– Брось, Джилл. Она красавица.

– Красавица! Только никак не «состарица»! Сколько же можно молодым дорогу

закрывать? Слушай, может, эти мутанты вообще вечные? Во безнадега-то!

Это была общая гримерная молодых актрис: Джилл Доури, Меди Голлис и Барбары Нор.

Персональные апартаменты по молодости им были не положены. Зела поняла, что стоит

перед их дверью, не дышит, и ноги у нее почему-то ватные.

– Не, девчонки, они не вечные, - сказал голос Барбары, - но некоторые лет по четыреста

живут.

– Успокоила!
– усмехнулась Джилл.

– А некоторые всего по двадцать.

– Ну, нашей это не грозит. Ей уж за сто перевалило, если не больше!

– А ты откуда знаешь?

– Я про нее много чего узнала. Знаешь, кем она на Наоле была?

– Кем?

– Не догадываешься?

– 29 -

– Да ладно тебе, Джилл, не тяни резину!

– Да шлюхой обыкновенной она была. Спала со всеми Прыгунами, пока замуж не вышла

за своего Оорла.

Зела прислонилась к стене. У нее так часто застучало сердце, что стоять без опоры было

трудно. Она почему-то думала, что раз она всех любит и никому не причиняет зла, то и ее все

любят. А оказывается, она давно уже мешает молодым девочкам ...

– Перестаньте, - тихо, но твердо сказал голос Меди Голлис, - это всё грязные сплетни.

– Спроси у Дикси Скара. Она даже у его деда была любовницей.

– У этого урода?!
– визгнула Барбара.

– Вот так становятся примами, - раздраженно сказала Джилл.

Зела поняла, что надо уходить отсюда поскорее, иначе у нее просто сдадут нервы. Она

вздохнула, оттолкнулась от стены и пошла быстрым шагом к выходу. Всё внутри дрожало,

даже зубы стучали друг об друга. А она-то думала, что всё давно забыто, что всё осталось в

прошлом, на Наоле, все эти уродливые тела и морды, которые надо было любить, любить,

любить... Столько лет она об этом не вспоминала, и вдруг вот так внезапно всё вернулось!

Дождя не было. Вечер был тихий и теплый. Она подошла к модулю и поняла, что никуда

лететь не хочет и вообще не понимает, зачем это нужно. Ричарда наверняка нет, он или в

полпредстве, или во дворце, или в Посольском квартале. Уснуть она сейчас не сможет,

успокоиться тоже. Чем слоняться по комнатам, лучше пройтись пешком.

– Лети домой, - сказала она в распахнутую дверь автопилоту и швырнула на сиденье

плащ: он был не нужен.

– Маршрут: улица Архитекторов, пять, - смиренно отозвался динамик на панели.

– Подтверждаю, - сказала она.

Названия улицам давали в спешке сами строители, полагая, что когда Менгр будет

отстроен, аппиры сами их переименуют по-своему. Но, как водится, нет ничего более

постоянного, чем временное. Да и исторических корней у города не было. Так и остались в

нем улицы Техников, Проходчиков, Архитекторов, Проект-1, Проект-2, Проект-3 и т.д.