взглянуло милое личико с добрыми серыми глазами, белая челочка лежала на золотистом от

загара лбу. Примерно такого лица он и ожидал, как будто знал ее сто лет.

– Нравится?
– улыбнулась она.

– Да, очень, - кивнул он.

– А говорят, что это детский сад, - она пожала плечиком, - я в самом деле расписывала

ясли, и мне так понравилось... А вообще я и серьезные картины рисую.

– Ты этому училась?

– Да, в художественной школе. А теперь учусь в академии.

Льюис подошел поближе. Она была такая маленькая, даже не доставала ему до

подбородка и смотрела на него снизу вверх. Ее хотелось погладить по пушистой головке как

ребенка.

– А какая тебе бабочка больше нравится?

– Все. Но больше всех вон та, синяя. Она самая веселая и глаза у нее хитрые.

Девушка засмеялась.

– А ты здесь живешь?
– спросила она потом.

– Да, в восьмой комнате.

– Странно... давно?

– Уже неделю.

– А! Так вы эти, гении с Земли?

– Что до меня, так я не гений.

– Скромничаешь?

– Да нет, - смутился он.

– Хочешь порисовать?

– Я?

– А что? Держи кисточку.

Так он впервые коснулся ее руки. Случайно. Когда брал у нее кисть. Потом он помнил

это всё, во всех деталях. Они разговорились. Они были счастливы и беспечны и наивно

думали, что просто подружились.

– Меня зовут Стелла, - сказала она, осматривая его комнату, он в это время заливал в свой

сигнально-красный чайник воду, - но полное мое имя... ты только не пугайся... Анастелла

Кера. Многие почему-то боятся моего отца. И зря. Он совсем не строгий и разрешает мне

дружить со всеми, с кем я хочу.

– Анастелла Кера?
– пробормотал он имя аппирской принцессы, вода перелилась через

край, - да... я как-то видел твоего отца в Центре. Один раз.

Если кто и потряс его из Прыгунов, то это был Азол Кера. Огромный, плечистый,

косматый как лев, он ни на секунду не позволял усомниться в своей мощи. При всем своем

желании он не смог бы прикинуться безобидной овечкой. И у этого льва была такая

маленькая, хрупкая дочка!

– Папа выглядит грозно, - улыбнулась Анастелла, - но он совсем не строгий.

– Но он правитель.

– Льюис, ты проливаешь воду... Прошу тебя, относись ко мне просто. Я обыкновенная

девушка, ем, сплю, дышу как все, дружу, с кем хочу, хожу на дискотеки, учусь в академии,

сдаю экзамены... Мне не нравится, когда меня считают принцессой. Правда.

– Да ты и не похожа.

– Вот и отлично!

– 46 -

Он еще не понял, что с ним произошло. Ему не с чем было сравнить это состояние,

потому что он никогда раньше не влюблялся. Ему просто казалось, что он встретил хорошую,

милую девушку, чем-то на него похожую, с которой легко и интересно.

Чай Анастелла пила тоже обыкновенно, с дешевым печеньем.

– Ты, наверно, плохо знаешь Менгр?
– спросила она.

– Вообще не знаю, - уточнил он.

– Я тебе покажу. Только дорисую бабочку.

– Ты торопишься?

– Скоро учебный год начнется, мне надо успеть до начала, а то потом столько народу

будет!
– она посмотрела на него, на солнце за окном, на яркое летнее небо, отставила

выпитую чашку и улыбнулась, - а впрочем, ну ее, эту бабочку. Пошли!

И они бродили до заката. Льюис не заметил, как пролетело время. Она много знала и

много рассказывала о городе, о переселении, об аппирах. Он всё больше погружался в этот

город, в этот мир, в злополучную историю этой планеты.

– И все-таки, кто такие Прыгуны?
– спросил он с любопытством, - неужели тоже аппиры?

– Они сами не знают, - спокойно ответила Анастелла, - папа говорит, что они какие-то

васки, предыдущая раса, но смешанные с теперешними аппирами. Но это ниоткуда не

следует. Когда я его спросила, с чего он это взял, он ответил: «Узнал от одного негодяя».

– Какого негодяя?

– Не знаю. Он его убил.

В первый раз за всё время их знакомства у Льюиса пробежали мурашки по телу: об

убийстве прелестная Анастелла говорила совершенно спокойно, как о чем-то обычном.

– Наследственность этих васков не всегда проявляется, - продолжала аппирская

принцесса, - вот я, например, не Прыгунья, и Кондор тоже. А Аггерцед - Прыгун, да еще