вектор-темпоратор вообще вычислить невозможно. Пора наконец с этим смириться. Давно

пора! Вот это как раз и будет некорректно! Я бы даже сказал, неканонично.

Оливия посмотрела с уважением.

– Поэтому я и применила свой способ. Хотите...

– 49 -

– Это... это уже детали, - перебил он торопливо, - в целом идея ясна. В следующий раз

мы с тобой сверим наши часы. Может, что и получится. Только неизвестно, я ли буду твоим

клиентом.

– А кто будет?

– Кто угодно. Знаешь, все предпочитают послать вместо себя другого.

Она взглянула с сочувствием.

– Это, наверно, так ужасно - сидеть в этом кресле?

– Хочешь попробовать?
– усмехнулся он.

– Я?!

Эдгар усадил ее в испытательное кресло, облепил датчиками и закрыл саркофагом. Это

ее немного развлекло и, слава богу, отвлекло от заумных расчетов. Еще одного сигмального

квазиэкстремума он бы не пережил.

Потом они шли по городу, в который, кажется, впервые за лето заглянуло солнце. Оливия

периодически подворачивала ногу: не умела носить туфли с каблуками. Ее это раздражало.

Эдгар чувствовал, что девочка находится на пределе своих сил, и любая мелочь может

вывести ее из равновесия.

– Как ты устроилась?
– начал он издалека, - жалоб нет?

– Нет, - коротко ответила она.

– Льюис рядом живет?

– За стенкой.

– А наставник не занудствует?

– Нет.

Эта односложность ему надоела.

– Ты хоть таблетки пьешь?
– спросил он уже напрямую.

Она даже остановилась от неожиданности, подняла на него мрачные карие глаза.

– Какие таблетки?

– Ты же - комок нервов, детка, - сказал он, - так дальше нельзя.

– Я... я думала, здесь всё пройдет. .

– И давно ты не спишь?

– Я вообще не сплю.

– И всё время эти морды?

– Нет, еще купол раскалывается...
– на глазах у нее выступили слезы, - а откуда вы знаете?

– Вот что, Олли, - он взял ее за плечи, - не будем терять времени. Сейчас же летим в

больницу, покажем тебя специалистам. Может, хоть таблетки тебе пропишут.

– Они мне не помогут, - с отчаянием сказала девочка, - мне надо вернуться на Меркурий,

на место аварии. Тогда всё пройдет.

– Это далековато, - покачал он головой, - больница ближе.

– Всё из-за космоса, - уже плача сказала Оливия, - я вспомнила аварию, а потом

появились эти морды. Никуда не могу от них деться...

– Сейчас, малышка...

Наверно, смешно было обращаться к этой крупной, рослой да еще и заумной даме в

такой уменьшительной форме, но когда женщина плачет, она в любом случае превращается в

ребенка. Не очень-то она ему нравилась, но жалость победила. Эдгар даже промокнул ей

глаза платком. Потом позвонил по семейному номеру Кондору. По рабочему тому было не

дозвониться.

Брат сидел за столом, очевидно, говорил по большому экрану в своем кабинете.

– Что случилось, Эд?
– приветливо улыбнулся он.

Вежливый был мальчик, тактичный и воспитанный, не то, что этот разгильдяй Герц.

Стрижка у него была классическая, рубашка белая, халат перламутровый. Он был такой же

аккуратно-подтянутый и помешанный на медицине как его мама Флоренсия, и такой же

демонически отпугивающий как его папа Конс. Его жуткая, своеобразная красота как-то

невероятно сочеталась в нем с его кротким нравом.

– Доктор, мне нужно показать тебе одну пациентку. Прямо сейчас.

– Хорошо. Я освобожусь.

– 50 -

Прыгуном Кондор не уродился, но зато из него получился эксперт похлеще Эдгара. Он

видел энергию, он видел сквозь стены, он видел внутренние органы своих больных, он один

заменял целый корпус с медицинской аппаратурой. Правда, попасть к нему мог не каждый.

Эдгар вызвал свой модуль, усадил в него заплаканную девчонку и повез ее в больницу.

Его коммуникатор, который он забыл отключить, уже вовсю трещал. Теверги на свету были

безобидны, но все остальные предпочитали решать свои проблемы днем. Прибор пришлось

снова выключить. Советник по контактам был занят совсем другим.