Оливия.

– Сначала вам будет трудно со всем освоиться, - сухо и деловито продолжала Риция

Индендра, - мы это учли. У каждого будет свой наставник. Не удивляйтесь, что это будут

аппиры. Помимо наставника вы должны подчиняться непосредственно мне. Выше меня

только ваш земной полпред. В случае конфликта можете обращаться к нему. Выше его на

этой планете только Господь Бог, - она слегка улыбнулась, - но я надеюсь, до этого не дойдет.

Ваши наставники ждут вас в Центре. Сейчас мы полетим туда, вы сможете всё осмотреть.

Столовая там тоже имеется. Вопросы есть?

Вопросов не было. В наземном поликаре все быстро доехали до Центра Связи. До него и

пешком было идти минут пятнадцать. Льюис смотрел в окно и пытался с первого раза

запомнить маршрут. Улицы все были похожи как сестры-двойняшки: бело-желтые домики с

крышами всех оттенков синего и палисадниками под окнами.

Вообще, дома в Менгре многоэтажностью не страдали. Центр тоже поднимался всего в

три этажа, но раскинулся широко, огромной буквой «П». На площади перед главным входом,

окружая большой овальный газон, мокли под дождем разноцветные модули и кары. Риция

провела всех под широкий козырек подъезда.

– 42 -

– Сейчас вы пройдете со мной, - объявила она, - потом у вас будут пропуска.

Посторонних мы в Центр не пускаем.

Внутри было просторно, но деловито строго: ни лишнего цветочка, ни лишней

закорючки, все линии интерьера были четкие, с прямыми углами, мебель жесткая, цвета

зеленовато-серые. Детским садом тут и не пахло, но придирчивой Оливии и это не

понравилось.

– Какова директриса, таков и ее центр, - проворчала она.

– А мне нравится, - пожал плечом Льюис.

На втором этаже, в приемной директора их ждали наставники. Они все были мужчины и

все аппиры. Вид у каждого был достаточно необычен. Уродами их назвать было трудно, но

всё равно в глаза бросалась и необычная форма головы, ушей, носа, и складки кожи на веках,

и отсутствие волос.

Их было шестеро. Льюис рассматривал их с таким любопытством, что пропустил самое

главное: кто и с кем будет нянчиться. А потом оказалось, что ему наставника не хватило. Все

разбились на пары, а он всё стоял посреди приемной и хлопал глазами.

– А я?
– наконец спросил он смущенно, ему подумалось, что раз он попал сюда не по

конкурсу, а стараниями дяди Роя, то и особого внимания не достоин.

– А у тебя, - строго взглянула на него Риция, - наставником буду я.

************************************************************

Эдгар сидел в кресле-саркофаге, в узкую щель для глаз он видел только край

лаборатории, где Риция склонилась над пультом.

– Теперь входи в «белое солнце», - спокойно сказала она, - Лью, следи за моими руками,

не отвлекайся на экраны. Ты очень рассеянный.

– Извините, - смущенно пробормотал Льюис.

Эдгар цветов по-прежнему не видел, но уже по своему напряжению мог определить, в

каком режиме он находится. При «синем луче» начиналась мелкая нервная дрожь, в «зеленой

звезде» сдавливало голову, в «белом солнце» сводило все мышцы», в «белой сирени»

начиналась уже крупная дрожь, а в «голубой плазме» наступала невесомость».

У каждого Прыгуна были свои любимые и ненавистные режимы. Эдгар, например,

терпеть не мог «зеленую звезду», хотя сигареты с аналогичным названием предпочитал всем

остальным. Голова у него раскалывалась, и он совсем не умел этим режимом пользоваться.

Зато Конс и Кера держали его постоянно. Дед и Ольгерд предпочитали «белую сирень»,

Эдгар же вообще не мог в этом состоянии удержаться, он этот режим проскакивал.

Все Прыгуны были разные, и каждого изучали отдельно, в отдельной лаборатории, на

персональном кресле, но вообще ученые предпочитали опытных Индендра, особенно Леция.

Верховный Правитель смиренно отдавался в их лапы, так как сам всё это затеял.

Эдгар почувствовал судороги в мышцах, сначала в левой икре, потом в пояснице.

Вообще эксперименты сильно выматывали, особенно на высоких энергиях, но в данном

случае шло только обучение практикантов, и можно было особо не напрягаться.