какой!

Они стояли на мосту, солнце садилось за крыши домов, ставших в его лучах

фиолетовыми. И всё еще было прекрасно.

– Я выйду замуж за дядю Руэрто, - спокойно сказала Анастелла, - и наши дети, скорее

всего, будут Прыгунами.

– Как за дядю?
– удивился Льюис, но он даже не понял тогда, что это значит лично для

него.

– Вообще-то он мне не дядя, а четвероюродный брат. Но он настолько старше, что я так

его зову.

– И собираешься за него замуж?

– Да. В королевских династиях так принято.

– А ты его любишь?

– Нет. Но все давно уже об этом договорились: и отец, и Леций, и сам Руэрто.

– Феодальный строй какой-то, - возмутился Льюис, - неужели тебя это устраивает?

– Знаешь, - вздохнула Анастелла, - вот тут я вспоминаю, что я все-таки принцесса. Раз

надо, значит, надо. И потом... если не за него, то за кого? Он Прыгун, он богат, он член

Директории. Ты пойми, я не расчетлива, у меня и так всё есть. Просто браки должны

заключаться между равными.

– Понимаю, - посмотрел он с сожалением, - он тебе хоть нравится?

– Я его несколько лет не видела. Да и он меня тоже. Он на Наоле. Помню, что он был

такой некрасивый... но это тоже не имеет значения.

– Странная у вас семейка, - вздохнул Льюис.

– Мы же мутанты, - не стала возражать Анастелла.

– Я слышал, у вас кто-то кому-то отрубил голову?

– Да. Руэрто. Своей матери.

– И этот тип будет твоим мужем?!

– Тетя Сия была злая. Убивала всех, а подозревали папу. Она убила даже моего брата. У

меня был брат Патрик, когда я еще не родилась. Это долгая история... Потом, когда Руэрто

убил тетю Сию, ее голову положили на поднос и отнесли земному полпреду.

– Жуть какая-то, - откровенно содрогнулся Льюис.

– 47 -

– А мне ее даже жалко, - сказала Анастелла, - она любила дядю Ольгерда, а сама была

гермафродитом. Риция говорит, у нее весь дом был заставлен его статуями. Представляешь?

Он очень красивый, дядя Ольгерд, тут ничего удивительного нет. . И вот она его любила,

любила, любила безответно, а потом возненавидела весь мир. Это наша общая семейная

трагедия.

Он выслушивал эту историю с сочувствием и отвращением одновременно. Анастеллу он

никак причислить к этому семейству не хотел, слишком она была похожа на обычную

земную девушку.

– Хочешь, я покажу тебе могилы Патрика и тети Сии?
– спросила она.

На кладбище его совсем не тянуло, хотя он был тронут ее доверием.

– Уже темнеет, - сказал он виновато, - давай в другой раз. Мы же еще встретимся?

– Конечно, - серьезно взглянула она, - если тебя не напугали мои родственники.

– Родню не выбирают, - философски заметил он, - у меня вообще нет никакой. Есть

какие-то двоюродные дяди и тети, даже одна бабушка по отцу, но я их как-то не интересую.

– А где же твои родители?

– Отец погиб при пожаре в звездолете.

– А мама?

Об этом он говорить не любил. Все сразу обрывалось внутри. Но уж слишком много

откровений он услышал от Анастеллы, чтобы просто отмолчаться.

– Маму убили, - выговорил он.

Как ни странно, его спутница не пришла ни в шок, ни в ужас. На Пьелле убийство было

не таким редким явлением, как на Земле. К тому же в ее родне трупов было гораздо больше.

– А кто же у тебя есть?
– спросила она сочувственно.

– Только дядя Рой и Олли.

– Олли - твоя сестра?

Он задумался: кто ему Олли? Она всегда рядом, она заботится о нем, она всё о нем

знает. .

– Почти что так, - кивнул он, - мы выросли в одном интернате.

– А кто такой дядя Рой?

– Мамин друг. Он любил ее.

Льюис посмотрел в нежные серые глаза Анастеллы и впервые сказал то, о чем и думать

не смел.

– Мне кажется, - вздохнул он, - что он мой настоящий отец. Только никак не может мне в

этом признаться. Я это чувствую, я знаю... поэтому и отцовская родня меня не признает. Они-

то в курсе, что я им чужой.

– А ты спроси его, - посоветовала Анастелла, - сам.

– Я боюсь.

– Почему?

– Не знаю. Я люблю его, но почему-то всё время боюсь. Он какой-то особенный.