– Откуда пришел?
– побледнела Риция.

– Не знаю. Сама ничего не понимаю.

– Хорошо... спасибо.

Директриса посмотрела на нее сквозь очки, поправила их на переносице и... исчезла. От

такого финта Оливия сначала опешила. Одно дело знать, а другое - видеть собственными

глазами.

– Учитель!
– обернулась она к Тургею.

– Это Прыгуны, - развел он руками, - почти что боги.

– Боги! Обыкновенные люди, такие же грешные как мы!

– Для этого постарались их предки - васки.

– Жаль, что у меня нет предков - васков.

– Не жалей об этом, девочка. Имея большое, не ценишь малое. И счастье проходит сквозь

пальцы.

– 59 -

– Вы так мудро говорите, учитель, - вздохнула Оливия, - только как это всё связать с

жизнью?

– Что с тобой?
– внимательно посмотрел на нее наставник.

– Не знаю, - призналась она, - во мне так быстро всё меняется! Сама себя не узнаю.

Льюис явился под утро. Она еще никогда его таким не видела. Обида всё еще клокотала

в ней, но она так испугалась за него, что стала предлагать свою помощь.

– Извини, - буркнул он, - я хочу спать.

– Господи, где ты так набрался!

– Где-где... какая тебе разница?

– Что с тобой, Лью?

Он рухнул на кровать и уснул не раздеваясь. Она села рядом, погладила его волосы, они

были мягкие и послушные. Напиться в пору было ей, почему же это случилось с ним?

«Теперь там наверняка сидит эта Риция и держит ему руку на лбу», - подумала Оливия и

села за макет.

К полудню солнце вошло в зенит и перестало светить в окна. Она раздвинула шторы и

широко раскрыла форточку. Настроение немного улучшилось. Наставник пошел обедать, а

она вернулась к своим расчетам. Это всегда помогало и отвлекало от мрачных мыслей, от

своего несовершенства, от своей пугающей наследственности и от своей глупой безответной

любви.

– Сдается мне, я тут никому не нужен!
– послышался недовольный голос у нее за спиной,

– куда все подевались?!

Она обернулась. В приоткрытую дверь заглядывал мужчина в черном термостате, весьма

неуместном для летней жары.

– Сейчас обед, - проговорила Оливия, медленно поднимаясь.

Он расстегнул ворот и тряхнул белыми волосами. Он был очень красив. Удивительно

красив. Если б это не было кощунством в храме ее души, она бы даже подумала, что он

красивей ее Льюиса. Но она так не подумала, потому что считала это невозможным.

– Обед, значит?

Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Я Ольгерд Оорл, - наконец сказал он, - подопытный кролик номер четыре.

– Я так и подумала, - проговорила она с волнением.

– Да? И что будем делать? Кто будет меня испытывать?

– А разве мы должны?

– Должна была Риция. Но ее нигде нет. Так что решайте сами. У меня не так много

времени.

Решать тут было нечего. Разве она могла его отпустить! Ей льстило, что он принимает ее

за вполне взрослую ученую женщину, и хотелось проявить самостоятельность.

– Садитесь, - указала она на кресло, - сейчас я всё подготовлю.

Ольгерд Оорл отстегнул от брюк куртку и бросил ее на стул. Тонкая белая водолазка

облегала его атлетическое тело. В сочетании с его точеным лицом и черными глазами это

было уже слишком. Кажется, это о нем говорила Зоя: «Если тебе нужен бог, то далеко ходить

не надо, это он и есть».

Оливия запретила себе отвлекаться на посторонние мысли. Она прикрыла Оорла

саркофагом и проверила подключение всех датчиков. Руки слегка дрожали. Ее раздражало

это волнение.

– Наверно, это потому, - думала она, - что я злюсь на Льюиса, и мне просто хочется

переключиться на кого-то другого. Так тебе и надо, глупый мальчишка!

Всё было готово. Оливия взглянула на саркофаг, и вздрогнула. Ей показалось, что она

видит вокруг него ярко-сиреневое свечение. Это было так неожиданно, что она испугалась,

подумала, что с аппаратурой какие-то неполадки. Сердце сжалось. И тут же всё исчезло. Как

виденье.

– В каком вы сейчас режиме, господин Оорл?
– спросила она потрясенно.