– У тебя извращенное сознание, и понимаешь ты всё в меру своей испорченности.

Просто некому прочистить твои воспаленные мозги!

– Уж не ты ли собираешься этим заняться?

– Придется мне, раз больше некому.

– Знаешь что, дорогая, - окончательно разозлился на нее Герц, - у тебя, как я вижу,

воспалился родительский инстинкт. Так ты сначала заведи своих детей, а потом уже их

воспитывай. А если не можешь - так при чем здесь я?

Она подошла и влепила ему пощечину. Уже молча, без всяких комментариев. С минуту

он тоже молчал: не мог понять, что же произошло, как это возможно посягательство на его

божественную щеку, и как уважающий себя бог должен на это реагировать?

Щека горела. Вариантов было несколько: рассвирепеть, схватить ее и изнасиловать на

этом диване; извиниться и объяснить ей, что он вовсе не спаивал ее драгоценного Льюиса;

сказать какую-нибудь сальную гадость; отшутиться.

Он никак не стал реагировать, так ничего и не выбрав. Насиловать ее было жалко и

чревато скандалом, объяснять ей что-то - бесполезно, гадостей он наговорил уже достаточно,

а для шуток было не то настроение. Надо было поскорее этот разговор закончить, потому что

возмущенная энергия уже вскипала в нем и рвалась наружу как пар из котла.

– Уйди, - сказал он сквозь зубы.

– Хочу тебя предупредить, - грозно начала сестра, - если ты еще раз...

– Уйди!
– повторил он со злостью.

Его уже распирало от нервной синей энергии, он слишком быстро ее набирал в отличие

от той же Риции, и удержать ее всегда было проблемой. Он еле сдерживался.

– ... только сунешься к Льюису...
– продолжила она.

Он вскочил и повернулся к окну. Стекла вылетели как от взрыва, лампочки в люстре тоже

полопались, на мраморных стенах появились трещины. Он не хотел задеть Рицию, поэтому

вся мощь его злости пошла в ту сторону.

– Не запугивай меня!
– она мгновенно закрылась в белой сфере, - и дворец тут ни при

чем. Не хватало еще, чтоб ты раздолбал собственный дом!

– Дура!
– только и смог он выговорить.

На шум в комнату ворвался Эдгар, за ним отец. Они были так торжественно разодеты к

обеду, как будто принимали послов. Герцу это всегда казалось глупой игрой, так же как и весь

этикет.

– Что тут, собственно, происходит?
– спросил Леций, оглядывая пострадавшее

помещение.

По его лицу было видно, что он уже всё понял. Да и что тут было не понять? Стекла

вылетели, стены треснули, Риция стояла закрывшись, а Герц был разрядившийся,

совершенно пустой. Ингерда тоже зашла и ахнула.

– У тебя прогресс, - хмуро взглянул на него отец, - на сестру ты еще не нападал.

Аггерцед подумал, что лучше смыться. Трое на одного - это слишком. Это почти то же,

что один дед.

– Он не нападал, папа, - сказала Риция, - он просто пытается доказать, что ему всё

позволено, даже крушить собственный дом. Вот и всё.

– 63 -

– Уже легче, - вздохнул Леций.

– Не вижу ничего хорошего!
– не унималась она.

– Ты, кажется, пыталась его воспитывать?
– вмешался Эдгар.

Риция уже немного успокоилась, но говорила с раздражением.

– Пора уже этим заняться, в конце концов!

– Так это надо делать на полигоне, дорогая, - усмехнулся брат, - ты что, не знала?

– Вырастили самовлюбленного идиота!

Отец повернулся к ней.

– Ты не в себе, Рики. Думай, что говоришь.

– До каких пор ты будешь с ним нянчиться, не понимаю?!

– А это уже мое дело, - заявил Леций, - это мой сын. И мой дворец.

– И твоя дочь, если ты не забыл!

– Он тебя тронул?

– А ты этого дожидаешься?!

– Герц, - отец посмотрел на него, - мы поговорим с тобой после. А сейчас извинись перед

сестрой.

– И не подумаю, - заявил Герц и хлопнул взглядом последнюю, случайно уцелевшую

лампочку. Шлепок был короткий, но звонкий.

– Ты видел?
– презрительно усмехнулась Риция, - ему плевать на всё. Ты долго с ним

носился и получил, что хотел: стихийное бедствие в собственном доме!