************************************************************

Льюис волновался. Он знал, что увидит на премьере Анастеллу и ее родителей. И прочих

ее родственников, которые собираются выдать ее замуж за какого-то жуткого типа,

– 66 -

отрубившего голову собственной матери. Шансов у него, рядового земного мальчишки, не

было никаких, но все равно хотелось выглядеть достойно.

Дядя Рой посоветовал ему не выряжаться.

– Роскошные костюмы ты пока носить не умеешь, - сказал он, - в аппирском халате

будешь смешон, в резиновой коже - вульгарен. Мы купим тебе самый обычный комплект, но

в самом дорогом салоне.

Сказал и купил. Цену не назвал. Комплект представлял собой черные брюки, черную

водолазку и пиджак бирюзового цвета. Льюис смотрел на себя с удивлением и думал: «Если

это обычная одежда, то что же такое - роскошный костюм?»

Сам дядя Рой оделся во все черное, он вообще предпочитал этот цвет, как будто всё еще

был в трауре по маме. А Оливия... Льюис чуть не упал, когда ее увидел. Он впервые понял,

как много для женщины значит наряд. Платье ее было бархатно-шоколадное, но его как будто

и не было, оно было неважно, остались мраморные плечи Оливии, ее белое лицо и ее

огромные карие глаза на нем. На ее высокой шее лучами солнца растекалось золотое колье с

бриллиантами.

– Это что, настоящее?
– поразился Льюис, такого размаха он даже от дяди Роя не ожидал.

– Девочка выросла, - усмехнулся тот, - пора ее наряжать. Это мы с тобой можем ходить, в

чем придется. А женщина должна быть роскошной. Правда, Олли?

– Не знаю, - покраснела Олли, - по-моему, женщина должна быть умной.

– Ну, этого тебе и так не занимать!

Она посмотрела на Льюиса, высокая, статная. Взгляд был тяжелый. Что-то в ней

появилось демоническое, особенно после того, как она похудела, и исчезли ее добродушные

круглые щечки. Наверно, она становилась красавицей, но ему почему-то всё чаще было ее

жаль.

– Всё отлично, Олли, - улыбнулся он.

К девяти часам уже стемнело. На театральной площади скопились модули и монокары,

все двери парадного входа были открыты, в вестибюле горел яркий розоватый свет, и

толпилась публика. Пьеса называлась «Возвращение любви». Само название уже казалось

достаточно наивным, но никто, кажется, и не собирался смотреть на сцену, все смотрели друг

на друга.

Льюис чувствовал жгучее неудобство. Ему хотелось стать серой мышкой, чтобы никто не

обращал на него внимания. Оливия же рядом с ним выступала гордо, как настоящая

королева. Откуда только это в ней взялось? Неужели достаточно подарить женщине

бриллиантовое колье, чтобы у нее в миг исчезли все комплексы?

Вообще, королев тут было полно. Он никогда еще не видел такого количества красивых

женщин. Были тут и зеленые красавицы с Вилиалы, и серокожие льдистоглазые теверки, и

богатые аппирки в пышных париках, и элегантные дамы из земного руководства.

– Ну, как?
– улыбнулся дядя Рой.

– Глаза разбегаются, - признался Льюис.

– Его тоже скоро сожрут глазами, - недовольно сказала Оливия, - пойдем скорей в ложу.

– Так не принято, - возразил дядя Рой, - мы должны пройти в буфет, выпить легкого

вина, с кем-нибудь побеседовать и потратить на сладости не меньше двухсот юн.

– Откуда ты всё знаешь?
– удивилась она.

– Работа такая, - усмехнулся он.

– Кем ты все-таки работаешь? Ну, скажи, дядя Рой, сколько можно нас интриговать!

– Моя работа черная и неблагодарная, детки.

– Опять уходишь от ответа!

– Олли, ты сегодня слишком любопытна.

– А ты несносен!

– За это и выпьем.

Он заказал официанту (роботов в театре не держали) бутылку «Созвездия Снов» и

фруктовое ассорти. Льюис оглядел высокие своды буфета, граненые в зеркальной крошке

колонны, вращающийся клубок сиреневых лучей под потолком. Ему не хотелось ни пить, ни

есть, он слишком волновался и через плечо дяди Роя поглядывал на двери.

– 67 -

Наконец вслед за группой черных лисвисов показалось семейство Кера. Огромный Азол

был в расшитом халате и шапочке-таблетке. Его женщины рядом с ним казались маленькими