прикоснулся, то я бы просто прыгнул на сцену и расплавил его.

– Папа, - не поняла юмора Риция, - если ты не видишь разницы между театром и

жизнью, то хотя бы вспомни, что это не твое дело. Кажется, у Зелы есть муж.

– Кажется, есть, - усмехнулась Зела, - где-то.

************************************************************

Герц завалился пьяный. Зеленый парик сидел на нем криво, под завитками белой краски

лицо было пунцовым, глаза лихорадочно блестели. Зела вздохнула: ничего хорошего можно

было не ждать.

– 72 -

– А этот что тут делает?
– презрительно уставился он на Кси, - он еще смеет тебя

причесывать?! А ну брысь отсюда!

Связываться с ним не хотелось. Это могло кончиться плохо и для гримера, и для

гримерной в целом.

– Кси, пожалуйста, - терпеливо сказала она, - подожди пять минут в коридоре. Только

никуда не уходи, слышишь?

Тот спокойно улыбнулся ей, положил расческу и вышел. Аггерцед стоял шатаясь, он был

в канареечно-желтом камзоле с пышными брыжами, в протертых штанах из резиновой кожи,

в красных сапогах с пряжками и с букетом нежно-розовых хризантем, самых любимых

аппирами цветов. Даже тут он старался подчеркнуть, что он аппир, а не человек.

– Ну?
– повернулась она к нему.

– Что-то я часто стал замечать тебя с этим музыкантишкой, - сказал Герц недовольно, -

таскаешься с ним в «Корку», по выставкам ходишь, в информотеке с ним торчишь... А теперь

он еще и в твоей гримерной отирается? Это как понимать, драгоценная бабуля?

– Ты за этим пришел?
– холодно спросила она.

Он сверкнул глазами, покривился и бросил цветы к ее ногам.

– Что дальше?
– усмехнулась она.

– Я всегда знал, что твой старый муж тебе осточертеет, - заявил Герц, - но выбрать такое

ничтожество, бабуля? Что-то у меня зашкаливает!

– Ты пьян, - сдерживая раздражение, сказала она.

– Я всегда пьян в это время, - надменно ответил он.

– Тем не менее, я не желаю слушать твой бред.

– Бред?!
– снова покачнулся он, - бред был на сцене полчаса назад. Верных жен в природе

не бывает! Ты всегда или после кого-то или перед кем-то. В общем, в цепочке. Это

противно...

– По-моему, ты просто перепил, и тебя тошнит.

– Меня тошнит от жизни! И от вас, верные жены!

Он развернулся и быстро вышел. Зела не ожидала, что так быстро от него отделается.

Кси вошел, усмехаясь, подобрал хризантемы с пола и так и остался сидеть у нее в ногах.

– Бедный мальчишка, - сказал он, - до сих пор считает, что сила и власть - это всё. И

никак не может смириться с тем, что его схема не работает.

– Надеюсь, больше никто не придет, - устало вздохнула Зела, - и я смогу наконец

умыться!

В это время постучал рабочий сцены, вошел и передал ей большую коробку конфет.

– Господин просил, чтобы вы открыли теперь же, - сказал он.

– Спасибо, Гуго, мне совершенно не хочется сладкого, - улыбнулась она, - чего бы я

съела, так это жареного цыпленка. С горошком, с перцем и с тушеной морковкой. И запила

бы это горьким пивом! Что скажешь, Кси?

– Ты не уточнила, под каким соусом. И под какую музыку.

– Это уже на твое усмотрение.

Они посмотрели друг на друга через зеркало.

– Извините, - сказал Гуго, - но господин здесь за дверью и ждет ответа.

– Какого ответа?
– удивилась Зела, - и кто его сюда пропустил?

За сцену пускали только своих.

– Не знаю, - пожал плечами Гуго.

– Может, там записка?
– предположил Кси.

Зела положила коробку на колени, развязала ленточку и открыла картонную крышку. Там

была не записка.

Там было нечто невообразимое. Чего только не видели жены Прыгунов, даже звезды с

неба, но такого!.. Сначала она даже боялась к этому притронуться. Оно сияло и переливалось

всеми цветами, это нечто, похожее на сказочное перо Жар-птицы. После минутного шока,

Зела взяла его в руки. У пера был стебель, даже шипы на нем. Наверно, это была ветка

какого-то фантастического растения с неведомой планеты, до которой не добрались пока

даже Прыгуны.

– 73 -

– Царский подарок, - проговорил Кси, даже его это потрясло, - я слышал, что где-то есть