Кси сидел в углу гримерной, поджав колени. Зела выложила, точнее выронила свои

букеты на диван. Сценическая эйфория проходила, начиналась обычная усталость.

– Ну? Как тебе?
– спросила она.

– По-моему, тебе самой было скучно, - отозвался Кси.

– Скучать, положим, было некогда, - немного расстроилась Зела, - неужели тебе совсем

не понравилось?

– Не то чтобы... Чувствуется, что автор от тебя без ума и любуется тобой во всех сценах.

И режиссер туда же. И публика. Но ведь это тебе и в жизни давно надоело... Декорации

впечатляют. А музыка бедна. Она не передает твоих чувств. Я окружил бы тебя совсем

другими мелодиями.

– Кси, - посмотрела на него Зела, - в чем же дело? Давай я устрою тебя в театр, ты будешь

писать музыку к спектаклям.

– Ни за что, - сказал он из угла.

– По-моему, это просто глупое упрямство, - она отвернулась и подошла к своему зеркалу,

– я столько могу для тебя сделать, а ты ничего не хочешь принять.

– Принимают нищие, - усмехнулся он, - а я самый богатый аппир во вселенной. У меня

есть любовь к тебе, а остальное - пустяки.

– Ох, Кси...

Ложа Ричарда так и осталась пустой. Все явились, даже несносный Аггерцед, даже

замученный пациентами Кондор и даже вечно умирающий старый зотт Глеглар. Только

собственного мужа Зела не увидела на своей премьере.

– Помоги мне раздеться, - сказала она.

Кси поднялся, встал у нее за спиной, расстегнул молнию на узком платье и скромно

потупился.

– Принеси халат из шкафа, - вздохнула она.

Он в самом деле ничего от нее не хотел, даже прикоснуться к ней. Это было ей

незнакомо, непонятно, приятно, но в то же время мучительно. Кси мог поедать и ласкать ее

взглядом, но его было не заставить сделать то же самое губами или рукой.

Она переоделась за ширмой.

– 70 -

– Сейчас придут твои родственники с поздравлениями, - сказал он, - мне смыться?

– Не выдумывай, - улыбнулась она, - лучше расчеши мне волосы.

– Хочешь, чтоб я умер?

– Хочу избавится от всех заколок и булавок. Помоги мне.

На помощь он соглашался охотно. Зела зажмурилась, ей было приятно, что его тонкие

музыкальные пальчики прикасаются к ее волосам. Она сама не знала, в чем тут дело. Почему

ей так нравится именно этот мальчик? И почему ей абсолютно всё равно, что подумают

окружающие?

Он знал всю ее историю, знал даже в тех подробностях, о которых не слышала ни одна

подруга, о которых не подозревал сам Ричард. От Кси у нее не было тайн. Ей захотелось

однажды выплеснуть всё, и она выплеснула. И не жалела об этом.

Первой зашла Флоренсия со своими мужчинами. Она заметно постарела, хотя ей было

чуть больше ста. Наверно, сказалась ее напряженная жизнь и поздние роды. Видеть это было

печально, даже при том, что Конс всем своим видом всегда подчеркивал, что кроме жены для

него других женщин не существует. Кто бы мог когда-то подумать!

Кондор лицом походил на мать, глаза его были близко посажены к аккуратному носику,

но были дьявольски черными как у отца. Он очень скромно улыбнулся и отошел в сторонку.

Конс вручил ей букет, посмотрел как-то странно и хмуро, как на свою сбежавшую

собственность, и сдержанно поздравил. Фло наоборот стала ее целовать.

– Ты бесподобна, дорогая! Ты ослепительна! Жаль, что Ричард не видел.

– Посмотрит в записи, - равнодушно сказала Зела, - если найдет время.

– А где он?

– Понятия не имею.

Она снова села к зеркалу. Кси тут же подошел к ней с расческой.

– Зела, можно задать вопрос твоему гримеру?
– вдруг спросил Кондор.

– Конечно, - ответила она.

В наступившей тишине Кондор внимательно посмотрел на Кси.

– Вы знаете, что вы больны?

– Все больны, - пожал плечом тот.

– Вы смертельно больны.

– Да неужели?

– Здесь нет ничего смешного. Если вас срочно не лечить, через неделю вы умрете.

– Ого!

– Извините за прямоту, но надо торопиться.

– На тот свет?

– Нет. В больницу. Я буду ждать вас завтра утром у себя в приемной. Вас пропустят.

– Я подумаю, - заявил Кси.