тихим выдохом. Он снова почувствовал руку Лупина на плече, на сей раз, это означало поддержку, а

не предостережение.

— У меня нет даже слабого предположения, что делать, — спокойно сказал Сириус. — Скажи мне,

что делать.

— Я думаю, что первым делом мы должны поговорить с Гарри. Он должен знать, что происходит.

Если он хочет помочь нам найти того, кто был или не был пробуждён, чтобы убить его — я знаю, что

ты собираешься сказать: это не ошибка Драко, я понимаю, что ты прав, но… я только думаю, что это

должен решать Гарри. Ты не согласен?

Сириус не ответил.

— Ты думаешь, министерство должно знать о пропаже Драко?

Лупин колебался. Сириус знал, что Рем не доверял Министерству и его чиновникам, которые

вплоть до 1950 считали, что нужно «сначала убить, а задавать вопросы — позже», полиция так

поступала и с оборотнями.

— Я сначала предпочёл бы узнать, сможет ли Гарри его найти.

Они оба обернулись и увидели, что в дверь вошел Снэйп. Сириус чувствовал знакомое урчание в

151

животе, которое раздавалось всегда тогда, когда он видел Снэйпа. Северус казалось, не был

удивлён, что Дамблдор пропал; он подошёл к столу возле кровати и начал складывать всё в

карманы — ступку, пестик, флягу.

Сириус поглядел на Снэйпа с издёвкой.

— Что-то сильно тихо, — сказал он.

Лупин прочистил горло, глядя на Снэйпа.

— Кажется, репортёры ушли, — сказал он. — Ты избавился от них?

Мастер зелий покачал сальной головой.

— Нет. Я этого не делал. Они узнали о более интересном событии внизу, в холле.

Лупин прищурился.

— О более интересном событии?!

Снэйп выпрямился и ухмыльнулся им обоим.

— Внизу, в холле — крыло, в котором содержатся сумасшедшие преступники. Сегодня утром туда

привезли ещё одного.

Сириус смотрел на него безучастно.

— Люций Малфой мёртв, — сказал Снэйп. — Убит в своей камере.

— Вали отсюда, Блэк.

Сириус шёл вниз по коридору к крылу клиники C. Мунго, где размещались сумасшедшие

преступники. Снэйп сторонился его, огонь, пылающий в его черных глазах — жуках, обнажал его

ярость. Северус обернулся и попятился, впиваясь взглядом полным ненависти в Сириуса:

— Лучше иди домой. Это дело Министерства.

Сириус покачал головой:

— Никуда я не пойду. Я посмотрю, что случилось с Люцием Малфоем. Я имею право.

— У тебя нет никакого права. Охрана ни за что не впустит тебя. Смерь Люция Малфоя тебя

не касается.

— Касается! — Сириус чувствовал закипающую ярость в груди. — Он — отец моего сына. Я имею

в виду, отец моего пасынка.

— Послушай, это не только твоё дело, ты, пронырливый хвастливый тошнотворный засранец.

Почему бы тебе просто не убраться обратно в ту задницу, из которой ты вылез?

Они уже приближались к концу холла; Сириус видел плотную толпу работников Министерства,

стоящих перед дверью камеры. Снэйп вначале поглядел на них, а потом также холодно и на

Сириуса.

— Здесь я представляю Министерство. Изучение смерти Люция Малфоя — это часть моей

здешней работы. Ты, напротив, просто являешься бесполезным пятном на пейзаже.

Сириус не был уверен, что он уже потерял своё самообладание, но это определённо происходило.

— Как Аурор, я имею больше прав находиться здесь, чем ты. Почему бы тебе не вернуться

обратно в подземелья и не приступить к незаконному наказанию маленьких мальчиков, именно

потому, что ты получаешь удовольствие от этого, и потому, что у тебя это получается лучше всего.

— Я не получаю удовольствия от этого. Я — преподаватель. Я делаю свою работу.

— О, какая удача, твоя работа — твоё хобби.

Снэйп презрительно ухмыльнулся.

— Я также могу сказать тебе, что те двенадцать лет, которые ты провёл в Азкабане, были

лучшими годами в моей жизни. Каждое утро я просыпался с улыбкой на лице и с песней в сердце,

зная, что ты там.

— С песней «Пусть Я Пронырливый Засранец, Но Зато У Меня Торчит Здоровенная Метла Прямо

В…», да?

— Да пошёл ты, Блэк.

— Слушай, Снэйп. Я бил тебя в школе и я буду более чем счастлив сделать это снова. Если ты