двинулась к Гарри, взбешенно хлеща по сторонам своим смертоносным жалом. Меч дал Драко знать

о себе холодным толчком в руку, и Драко знал, что бы он сказал, умей он говорить: дай ей убить его.

Гарри с трудом сел, лица его Драко видеть не мог, мантикора загородила его…

Драко вскинул руку:

— Импедимента!

Заклинание ударило чудовище в бок. Оно повернулось, яростно сверкая глазами. Драко помахал

ему рукой:

— Эй! — крикнул он, во рту было совершенно сухо, как в пустыне. — Эй ты, там, наверху!

Здоровенный мохнатый… гм… переросток! А ну отвали от него! — он остановился, пораженный:

«…Я сказал: «Отвали от него»? Поверить не могу».

Голос Гарри зазвучал у него в голове:

«…Я тоже».

Но мантикора проблем с неверием не имела: зарычав, она развернулась и рванулась к Драко,

быстро скользя когтями по мрамору пола. Он оцепенел — слишком испуганный, чтобы даже

почувствовать этот страх. Он не мог представить, как применить свои фехтовальные навыки, — она

была слишком огромная, слишком быстрая, слишком…

Она напала на него и ударила лапой — он рухнул на пол и услышал, как когти просвистели у него

273

над головой. В груди мантикоры что-то низко громыхнуло — смех.

— Да она же играет со мной, — он был не в силах в это поверить. — Вот сволочь.

Он сел, но следующий же взмах лапы снова ткнул его в пол, когти прорвали его рубашку, на ней

показалась кровь. Драко перекатился и взглянул вверх, увидев этот огромный, выгнутый, увенчанный

ядовитым жалом хвост, метнувшийся в его сторону со скоростью нападающей змеи. Он успел лишь

вскинуть руки, закрывая лицо, да подумать: «Смертоносный яд», — когда хвост рассек воздух

над его головой, и раздался громкий звук — словно что-то с силой шлепнулось об пол рядом с ним.

— Она промахнулась, — подумал он, — она не попала в меня! — и тут же его оглушил полный

боли и муки стон, подбросивший его вверх. Над Драко, подняв окровавленный меч, стоял Гарри, а

перед ним колотила хвостом, билась и выла, словно в агонии, мантикора. Из нее фонтаном хлестала

кровь. Гарри кромсал ее мечом — тот звук, что слышал Драко, был звуком упавшего рядом с ним

куска хвоста — длиной в фут и толщиной в руку, он лежал в расплывающейся черно-красной луже,

все еще спазматически сокращаясь и подергиваясь.

Откатившись, Драко отбросил свой меч и схватил хвост, сморщившись от омерзительного

ощущения прикосновения его к своей руке и стараясь держаться подальше от ядовитого жала. Он

вскочил на ноги, смутно ощущая, что совершенно промок от крови мантикоры; смутно осознавая, что

кричащий ему что-то Гарри с его поднятым мечом выглядит совершенно крошечным против

ревущего над ним монстра (песчинка перед надвигающейся волной); смутно слыша взбешенный рев

мантикоры — и он бросился к ней. Собираясь укусить, она рванулась к нему — Драко увидел два

ряда острых, как бритва, зубов, размахнулся и со всей силы швырнул жало в разверстую пасть

монстра.

Чудовище машинально щелкнуло челюстями, проглотило… — и застыло на месте, захлебнувшись

и задохнувшись, замотав головой, словно пытаясь освободиться от своего собственного яда. Колени

его подогнулись, оно закричало — не как агонизирующее животное, а как страдающий в смертельных

муках человек. Этот крик словно резанул Драко, он отшатнулся назад, споткнулся, но Гарри успел

схватить его за руку и удержал на ногах. Гарри тут же убрал свою руку, и юноши стояли и смотрели,

как мантикора, испустив еще один, предсмертный крик, словно подрубленное дерево, рухнула

на землю. Хвост еще трепыхался, загибаясь к спине, она дернулась и вытянулась, конечности

оцепенели.

— Она умерла? — с трудом просипел Гарри.

— Еще нет, — ответил Драко и, словно услышав его, чудовище открыло свои огромные глаза и

в упор посмотрело на него. И заговорило.

— Ты… — прорычало оно, и голос его был подобен скрежету камней по наждачной бумаге. Глаза