в том, что они и вправду убегают — тогда как они шли вглубь замка… Флёр никогда не проходила

через адмантиновую дверь — эта дорога была закрыта столетья назад, и мантикора охраняла ее.

Флёр просто обвела нас вокруг пальца. И мы на все это купились. Какие же мы дураки, просто

277

идиоты, — подумал Гарри.

— Ты заслужил награду. Пойдем, обсудим это, если ты, — добавил Слитерин, — согласен.

Последнее слово он подчеркнул — так, что оно приобрело совсем иное звучание: смерть…

выбор… последний шанс…

Драко поднял голову. Глаза его были темны, почти черны, впрочем, возможно, все дело было

в игре света и тени.

— Я устал бороться с тобой, — сказал он, — я убегал от тебя, проливал кровь, пил зелье, чтобы

спрятаться, даже умирал — а ты все не хочешь оставить меня в покое…

— Нет, — качнул головой Повелитель Змей, и рука его соскользнула с лица Драко, — я

не оставлю тебя.

Драко прикрыл глаза. Когда он снова открыл их, взгляд был решительным, словно он сделал свой

выбор.

— Освободи меня, — произнес он.

Слитерин взглянул на него.

— Освободи меня, — повторил Драко.

Слитерин бросил взгляд на Флёр, поднял руку и указал ей на Драко:

— Либерас, — наручники клацнули о мрамор пола и исчезли. Драко медленно протянул руки

вперед и начал растирать затекшие и потерявшие чувствительность запястья. Он поднял глаза

на Слитерина:

— Спасибо.

Гарри почувствовал, что у него внутри появилось ощущение какого-то странного холода.

— Ты мой Наследник, — пояснил Слитерин, — быть связанным недостойно тебя.

— О, я с этим с удовольствием соглашусь, — усмехнулся Драко в пространство. Сейчас он был

уже совсем другой, тело его напряглось, глаза горели гневом — он казался диким животным,

готовым укусить, если к нему попробуют приблизиться. — У меня есть еще один вопрос, — Драко

перекатился с пятки на носок, — меня ты освободил. А какие у тебя планы относительно Гарри?

И снова во взгляде, который Слитерин бросил на Гарри, вскипела холодным огнем ненависть.

Флёр не подняла глаз, она уткнулась в пол и что-то там старательно изучала.

— Наследник Гриффиндора исполнил свое предназначение. Без него ты бы не победил

мантикору. Однако теперь все кончено, сила вернулась ко мне, и мне теперь он нужен скорее

мертвый, чем живой. Стража, — губы Слитерина искривились в злобной усмешке, — взять

мальчишку.

Двое охранников отделились от группы, шагнули к Гарри и схватили его. Поскальзываясь на крови

мантикоры, он попытался сопротивляться — но бесполезно, они были куда сильнее его, а без своих

рук он был совершенно беспомощен. Они поволокли его вперед, пока он не оказался почти в футе

от Слитерина, лицом к лицу с Драко.

— Итак, — произнес Слитерин, переводя взгляд с Драко на Гарри и обратно. — Вот он —

Наследник Гриффиндора. Так что же мне сделать с ним?

Гарри видел, как Флёр недоверчиво взглянула на них, вскинув голову. Драко не шелохнулся. Он

стоял, вздернув голову, его серые глаза словно застыли — в этот момент, даже залитый кровью и

в разорванной и грязной одежде, он был больше похож на сына Люция Малфоя, чем когда бы то

ни было: тот же вызывающе вздернутый подбородок, та же гордость и холодность — он был похож

на своего отца так же, как и Гарри похож на Джеймса.

Холодный взгляд Драко скользнул по Слитерину, по страже, окружавшей Повелителя Змей,

по Флёр и, наконец, по Гарри. На мгновение их взгляды скрестились: глаза Драко были совершенно

непроницаемы, в них не было ни страха, ни ярости, ни ненависти, ни отчаяния, ни сострадания,

ни страсти — ничего. Он взглянул на Гарри, и его взор вновь обратился к Слитерину.

— Делай с ним, что хочешь, — сказал он. — Меня это не касается.

Глаза Слитерина расширись от удивления — в этот момент в нем промелькнуло что-то

человеческое. Он развернулся к охране:

— Отправьте мальчишку обратно в адмантиновую камеру, — коротко приказал он и внимательно

взглянул на Гарри. — Заковать его.

Стражники окружили Гарри и поволокли его прочь. Вывернувшись, он оглянулся, сам не понимая,