— Возможно, — улыбнулась она.

387

В этот момент Гарри и Драко закончили свои переговоры и вернулись обратно. Рон все еще

злился:

— Меня аж передергивает от отвращения… Гарри бы не стал шифроваться от меня.

— Рон, не все в этом мире связано с тобой, — Гермиона догнала Гарри и пошла рядом. Драко

пропустил ее вперед, и они теперь цепочкой двигались по извивающимся узким коридорам. Она

напрягла глаза и прищурилась, пытаясь разглядеть, что их ждет впереди, но тут Гарри взял ее за

руку, она развернулась вправо и обомлела, увидев смотрящее на нее со стены ее собственное

лицо… Нет, это не зеркало… она прекрасно понимала это, глядя в свои собственные синие глаза,

смотрящие на нее со стены. Она уже видела это лицо — в обрамлении таких же, как у нее самой,

волос, она уже видела эту синюю одежду… — такую же, как у нее самой,.. в которую Ровена

Рэйвенкло одела ее вчера — и тысячу лет назад… Она услышала, как чертыхнулся замерший

позади нее Драко… Никто из них не видел раньше ничего подобного — да и она сама видела

изображение Основателей только однажды, в день своего похищения, в день, когда она приняла

Любовное зелье… — когда Слитерин привел ее в комнату с гобеленами… Где-то в подсознании у

нее скользнуло удивление — зачем же Слитерин перенес его сюда? Гарри, который ни разу

не общался с предками, был совершенно заворожен, он протянул руку, словно бы захотел коснуться

лица Годрика Гриффиндора — своего собственного лица… она сжала его свободную руку в тот

момент, когда его пальцы прикоснулись к полотну…

— Не касайся! Это ловушка! — вскрикнул Рон, но было уже поздно: под ногами Гермионы с

грохотом разверзся пол, она услышала удивленный вскрик Гарри, и они вместе рухнули в темноту.

***

Сириус шагал и шагал по коридорам, куда более спокойным, чем он предчувствовал. Похоже, у

него все получалось: бесчисленные Слитеринские холуи ни разу не остановились и не задержали на

нем взгляд, куда-то целенаправленно спеша. Куда? — он понятия об этом не имел, но за этим явно

ничего хорошего не стояло.

Гарри и остальным он весьма уверенно указал, куда именно он отправляется, — на деле, однако,

все было не так просто: он было решил, что узнал коридор с этими бесконечными темными дверями,

в одну из которых он и вошел вместе с Лупиным и этой баньши-Рэйвен. Да-да, точно: это было

именно здесь… тот же выложенным плитами пол, змеевидные скобы для факелов, овальные

деревянные двери… О! — вот она — резная дверь темного дуба с латунной планкой, за которую она

и отправила Лупина… Сириус приостановился перед ней, неожиданно ручка повернулась и,

заскрипев, дверь отворилась вовнутрь. Сириус отпрянул и остолбенел.

Навстречу ему шли три юные девы в чем-то белом и полупрозрачном, две несли фонарики, от

которых шел бледный, мягкий свет, а третья, самая высокая, наигрывала на арфе какой-то странный,

сладкий мотив. Когда они приблизились, Сириус узнал вил. Его напугало это странное сходство с

Нарциссой — такие же бледные, высокие, изящные, с водопадом серебристо-белых волос,

распахнутыми серо-синими глазами… — словно бы он увидел ее в каком-то кривом зеркале.

Заулыбавшись, они замерли, серебристые мантии обтекали их стройные фигурки.

— Quel homme attirant. Que devrions-nous faire avec lui? — усмехнулась первая.

— Je pense que nous devrions le manger, — промурлыкала вторая.

Продолжая улыбаться, они двинулись к нему — и Сириус попятился назад, ему не понравились ни

эти взгляды, ни жесткие, холодные улыбки, заигравшие на их красных губах, а особенно

не понравилось то, как левая вила плотоядно облизнулась, глядя на него. И внутри нарастала

уверенность в том, что, о чем бы они ни говорили, ничего хорошего для него в этом не было.

— Кыш! А ну, кыш! — этот женский голос прозвучал странно знакомо. — А ну, отстаньте от него,

’развратницы!

Сириус обернулся: позади него, босоногая и облаченная лишь в белую ночную рубашку, стояла

Флёр Делакур, что вовсе не мешало ей, уперев руки в боки, метать яростные взгляды. Она