разъяренно приказала она себе. — Это не твое дело».

— На самом деле, это совсем не странно, — когда она заговорила, голос ее звучал несколько

пискляво. — Видимо, ты ему нравишься, но он не хочет, чтобы ты строила какие-нибудь нереальные

планы. Не хочет врать. Тут дело не в чувствах. Он всегда, — у нее перехватило дыхание, —

болезненно честный.

— Точно, именно «болезненно», — засмеялась Джинни.

— Джин, а ты уверена? Ведь с ним так… трудно… — запинаясь, произнесла Гермиона.

— Уверена, — сонно подтвердила Джинни. — Думаю, я могу сказать… Я так давно не испытывала

ничего подобного… После всех этих лет, когда я сохла по Гарри… ты прости, Герм, но думаю, ты в

курсе… Это такое облегчение — испытывать те же чувства к кому-то еще… для разнообразия… К

кому-то, у кого нет… — Джинни широко зевнула, — подружки…

— Прекрасно, — ответила Гермиона, уставясь в потолок. Она резко села, почувствовав, что

сердце вот-вот вырвется из груди, и свесила ноги с кровати.

Джинни сонно заморгала:

— Ты куда, Гермиона?

— Я забыла, — поспешно произнесла Гермиона, — мне надо послать сову. Я сейчас.

— Мне пойти с тобой?

95

— Нет-нет, все в порядке…

Джинни не ответила. Она уже спала, с облегчением поняла Гермиона. Отлично.

Гермиона встала и на цыпочках прокралась через комнату к стулу, где аккуратно лежала ее

одежда. Она скинула «пижаму» Чарли и натянула на себя то, в чем провела последние несколько

дней — красную мантию. Даже не пытаясь найти свою обувь, босиком прошла к двери и,

выскользнув наружу, прикрыла ее за собой.

Было зябко, но не холодно, воздух был чист и прозрачен. Лагерь был залит лунным светом,

невдалеке угадывался контур палатки Чарли, а поодаль зубчатой стеной темнели деревья.

Когда Чарли провожал ее к палатке, он показал, где находилась совятня, так что Гермиона без

всяких проблем нашла этот круглый домик и, выбрав ближайшую, коричневую сову, вручила ей

письмо, адресованное Сириусу Блэку в Имении Малфоев. Та взлетела, и Гермиона, уходя прочь,

смотрела, как исчезает над темным лесом маленькая точка.

Гермиона с тоской взглянула на темную полосу деревьев, и тут ей показалось, что она заметила

какую-то серебристую вспышку. Девушка двинулась в ее направлении, не уверенная в том, что она

делает и зачем. Вернее, она и думать об этом не хотела, потому, как веских причин для такого

поступка не было и быть не могло.

Она шла — мимо темных, затихших палаток, мимо палатки Чарли, в которой сейчас спал Гарри,

мимо загона с драконами, которые, проснувшись, поблескивали в темноте своими золотистыми

глазами, похожими в темноте на маленькие солнышки.

При других обстоятельствах она бы обязательно обратила внимание, как таинственен и тревожен

их вид, но не теперь.

Она шла, она стремилась, и она нашла.

Драко.

Он был все на том же месте, где его увидела Джинни, хотя, конечно, Гермиона этого знать

не могла. Сняв куртку, он стоял спиной к скале. Похоже, он занимался тем, что раз за разом метал в

дерево свой меч. Он не увидел, как подошла Гермиона, но вдруг его плечи застыли. Она поняла, что

он услышал ее приближение.

— Кто здесь? — спросил он, не поворачиваясь. — Это ты, Висли? Вернулся, что снова

обзываться? Господи, я пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве, а тут просто какой-то кровавый

рок-концерт — без драки никак…

— Ты подрался с Роном? — спросила Гермиона. — Почему?

Драко резко повернулся, и его лицо осветилось изумлением, когда он увидел ее.

— О, — выдохнул он, — ты…

Он взглянул на меч, воткнутый в ствол, и вздохнул:

— Да, я подрался с Роном. А что такого? Висли и Малфои заклятые враги с 1325 года, когда

Малфой поймал Висли, занимавшегося браконьерством на его земле, и отрубил ему голову. Они

чувствительны, эти Висли. С тех пор все и длится: эти драки в школьном дворе, обзывания и

полнейшее отвращение.