Так я и сделаю. Пусть заря мне сиять перестанет,

Пусть меня средь живых ты будешь видеть недолго,

Если я предпочту что-нибудь тебе с сыновьями!

Братья они для меня, и сверстники, и родные. Ведь и себя я считаю твоей и сестрою и дочкой.

730 Так же их и меня кормила ты грудью своею,

Крошкой когда я была, так мать моя говорила.

Ну, иди! И услугу мою скрывай под безмолвьем,

Чтобы родители не заметили, что мы готовим.

Утром отправлюсь я в храм Гекаты. Волшебное зелье

735 Для быков принесу тому чужеземцу, который

Стал виновником этой ссоры в городе нашем».

Тут Халкиопа из спальни ушла и детям про помощь,

Что обещала Медея, сказала. А ту охватил вновь

Стыд и страх цепенящий, когда одна очутилась, —

740 Страх, что волю отца преступает для этого мужа.

Вскоре ночь на землю сошла. И искали во мраке

Неба все мореходы Гелику и звезд Ориона,

А сухопутник и воин о ласковом сне помьппляют.

Даже страдалица мать усопших детей засыпала.

745 Лай собак не был слышен по городу. Смолк говор шумный.

Ночь непроглядную всюду молчание крепко держало.

Лишь одной Медеи сладостный сон не касался.

Много забот у нее пробуждала любовь к Эсониду.

Мощная сила быков ужасала ее, от которой

750 Мог он пасть на Аресовом поле постыдною смертью.

Жалость слезы ручьем у нее исторгала. Все время

Боль удручала, огнем проникая по телу, до тонких

Жилок, входя в горячую голову вплоть до затылка,

Где обычно гнездится печаль неустанная, если

755 В сердце живое любовь нестерпимые муки вонзает.

Сердце в груди у нее трепетало и билось прыжками.

Солнечное пятно так скачет по комнатам дома,

Из сосуда с водой взлетая лучом отраженным,

Иль из ведра с молоком, что вносят в дом через сени.

760 В вихре стремительный луч то сюда, то туда убегает.

Так в девичьей груди трепетало пылкое сердце.

То про себя говорила, что волшебное зелье

Даст, то твердила, не даст, но сама уже лучше погибнет,

То восклицала, что, нет, не умрет и зелья не выдаст,

765 Но несчастье свое спокойно выдерживать будет.

Сидя в раздумье на ложе, затем сказала такое:

«О несчастная! Быть мне в той беде или в этой!

Ум мой в полном бессилии! Выхода нет из мучений!

Жжет непрестанно страданье! Лучше б мне раньше погибнуть

770 От Артемиды стремительных стрел, вонзившихся в сердце,

Раньше, чем я увидала его, и раньше, чем дети

Халкиопы сестры в Ахейскую отбыли землю.

Бог ли какой-то, Эриния ли привели на погибель

К нам оттуда этих людей для слезных печалей?

775 В битве пускай он погибнет, коль смерть принять ему нужно

Здесь на ниве у нас! Ведь как я смогу приготовить

Зелье ему тайком от родных? Что можно сказать им?

Хитрость какая, лукавая мысль какая помогут?

Может быть, стоит мне с ним одним, без друзей, повидаться?

780 Как я несчастна! И если он вдруг погибнет, не станет

Легче горе мое. Он станет моею бедою

Сразу, как дух испустит. Но что же? Пусть стыд пропадает!

Пусть пропадает вся радость жизни! Спасенный моею

Волей, пусть он уйдет невредимым, куда сам захочет.

785 Я же в тот самый миг, как только он труд свой окончит,

Смерть найду или дома, накинувши петлю на шею,

Или себе приготовив яд, сокрушающий душу.

Но ведь погибшей вослед начнут раздаваться насмешки,

Целый город повсюду начнет кричать о моем злополучье,

790 Колхидянки все из уст в уста друг за другом

Про позор мой станут злословить: «Она-де погибла,

О человеке печалясь чужом! Она посрамила

Дом и родителей милых в угоду страсти безумной».

Есть ли гнусность какая, что меня не коснется?