Холодно было на улице, морозно, зато небо лучилось синью, зато весело сияло солнце! Славно было скакать по заснеженным улицам, славно, хоть и холодновато, признаться; по пути Прохор с Иваном пару раз останавливались, заглядывали в корчмы, не выпить - согреться. Вот и Остоженка. Иван наклонился в седле:

–  Эй, парень! Где тут постоялый двор?

–  Вам постоялый двор или кабак?

–  Двор, говорю же!

–  Эвон за той церквушкой.

Поскакали. Миновали деревянную церковь с колокольнею, перекрестились на маковку и, посмотрев вперед, увидали обширный забор с призывно распахнутыми воротами, в которые как раз въезжали крытые рогожами возы. За воротами виднелись приземистые бревенчатые строения - избы, амбары, конюшня…

Переглянувшись, парни, обогнув возы, въехали на обширный двор.

–  Кажется, здесь, - Прохор кивнул на крыльцо самой большой избы.

Тут же, откуда ни возьмись, подбежал служка:

–  Изволите остановиться у нас?

Иван спешился, кинул поводья:

–  Может быть, коли понравится.

Служка изогнулся в поклоне:

–  Сейчас доложу хозяину. Проходьте в избу.

–  На вот тебе медяху. Лошадей не забудь покормить.

–  Само собой, господа мои, само собой.

Толкнув тяжелую дверь, друзья прошли через длинные сени и оказались в обширной горнице с низким потолком и изразцовой печью. Над большим, тянувшимся через всю горницу столом, свисая с потолка на деревянных подставах-светцах, потрескивая, горели свечи. Сняв шапки, парни перекрестились на иконы.

–  Рад видеть столь приятных молодых людей!
– приглаживая пятерней расчесанную надвое бороду, поклонился гостям невысокий кругленький человечек в темно-коричневом зипуне с деревянными пуговицами, надетом поверх красной шелковой рубахи. Пояс тоже был красный, с желтыми кистями.

Иван усмехнулся - экий щеголь, - спросил:

–  А ты, верно, хозяин?

–  Он самый, Ондреев сын, Флегонтий. А вы кто ж такие будете?

–  Дети боярские из-под Коломны. Думаем в войско наняться, к воеводе князю Милославскому… Ну, или - к Шуйским.

–  Хорошее дело!
– Флегонтий заулыбался.
– Без вас, уж ясно, никак не разбить Самозванца.

–  Шутишь?

–  Шучу, шучу, господа мои! Сами знаете, жисть сейчас такая, что без веселой шутки - никак. Надолго к нам?
– Хозяин постоялого двора улыбался, но глаза его оставались серьезными.

–  Как с воеводами сговоримся. Может, и сегодня съедем, а может, всю седмицу проживем. Да мы заплатим, не сомневайся.

–  Да я и не сомневаюсь… Желаете отдохнуть с дороги?

Парни переглянулись:

–  Да, пожалуй, для начала перекусим.

Флегонтий улыбнулся:

–  Хорошее дело. Чего изволите? Есть студень, жареные свиные уши, щи мясные и мясопустные, пироги-рыбники, квас…

–  Вот пирогов нам и подавай. И не забудь квасу.

Друзья уселись за стол примерно посередке и в ожидании пирогов исподволь рассматривали постояльцев - судя по одежке, средней руки купцов. С одним - уминавшим щи по соседству - разговорились:

–  Давненько здесь?

–  Да с Рождества…

–  От славно… Может, подскажешь, стоит ли здесь останавливаться?

–  А чего?
– Не переставая работать ложкой, купчина поднял глаза. С рыжеватой окладистой бороды его свисала капуста.
– Тут ничего, жить можно. Правда, дороговато, да что поделать? Дешевле-то вряд ли найдешь.

–  А говорят, тут убили кого-то?

–  Убили?!
– Купец чуть не подавился щами. Положил ложку на стол, замахал руками.
– Окстись, окстись, господине! Никаких тут убивств не было, вот те крест!

–  Ну как же?
– гнул свое Иван.
– А на той неделе? Эвон, на торжище говорили… никак, в пятницу парнищу какого-то убили… да и, - юноша оглянулся и понизил голос, - истерзали всего!

–  А-а-а, - протянул купчина.
– Вот вы про что. Ну да, верно, было такое убивство, Господи, спаси и сохрани… - Он снова перекрестился и продолжил: - Так то не здесь, то на Черторые, есть невдалече такой ручей.

–  О!
– поднял палец Прохор.
– Говорили же - невдалече!

–  Да это просто не повезло парню… Ефимом его, кажись, звали.

Парни насторожились:

–  Как это - не повезло?

–  Да так, - купец снова заработал ложкой.
– Я не очень-то и знаю…

Тут подоспели и пироги с квасом. Переглянувшись, парни заказали еще и вина.

–  Выпьешь с нами, человече?

–  С хорошими-то людями - чего ж не выпить?
– оживился купец.
– Меня Корнеем зовут.

–  Иван.

–  Прохор.

–  Ну, за знакомство!

Выпив, купчина разговорился:

–  Ефим-то, вьюнош убиенный, частенько сюда захаживал. Улыбчивый такой, темноглазый. Одет богато - ферязь золотом вышита, кафтан с битью, соболья шапка. Приезжал обычно к обеду, правда, не обедал, выжидал чего-то… Пождет-пождет, в оконце посмотрит… потом оп! Подымется в горницы… Спустится уже в простой одежонке, шмыг - и нет его! К вечеру обратно заявится, снова переоденется - на коня и поминай, как звали. Вот так вот, одним вечерком - и не пришел. А уж на следующий день пошли слухи… Убили парня да распотрошили. И знаете, кто убивец?