Митрий не успел ответить - к царю уже с криками бежали бояре:

–  Батюшка-государь, батюшка-государь…

–  Во, видали?
– Царь непритворно вздохнул и с досадой покачал головой.
– Шагу ступить не дают. Ладно, будет время - обязательно загляну к вам в приказ.

Махнув на прощанье рукой, Дмитрий неспешно направился навстречу боярам.

В этот день приятели решили разделиться, естественно - в целях ускорения следствия. Овдеев, правда, не очень торопил, но Петр Федорович Басманов, пользуясь своим высоким положением у государя, наехал-таки, пообещав «сбросить с должностных чинов в простые пристава», коли через пару дней вина Василия Шуйского не будет полностью установлена. Пару дней… Хорошо ему говорить…

Иван все же заглянул в пыточную, вспомнил про данное обещание. В сыром полуподвальном помещении смердело нечистотами, давно немытым человеческим телом и кровью. Кто-то стонал, кто-то надсадно отхаркивался, кого-то деловито били.

–  Где тут Ондрей Хват?

–  Старший дьяк?
– узнав Ивана, улыбнулся дюжий мускулистый мужик - пристав. Показал рукою.
– А эвон, в той каморе. С Елизарием-катом допрос ведут.

Поморщившись от внезапно раздавшегося дикого крика, юноша прошел в дальний конец полутемного коридора и, сплюнув, решительно толкнул дверь.

В небольшом помещении с низким сводчатым потолком и каменным полом была устроена дыба, на которой, подвешенный за вывернутые за спину руки, висел голый по пояс парень с разбитым лицом и потухшим взором. С носа на грудь капала красная юшка, стоявший рядом кат Елизарий - здоровенный бугай с бугристыми мышцами и маленьким лбом, внезапно взмахнув кнутом, ударил парнишку по спине. Брызнула кровь, несчастный выгнулся, заорал надсадно и громко:

–  Не на-а-адо!

–  Ожги-ка его еще разок, Елизар, - коротко приказал сидевший за небольшим столом прямо напротив дыбы дьяк - Ондрюшка Хват.

Палач послушно исполнил указанное. Парнишка завыл…

–  Могу единым ударом хребтину перешибить, - покосив глазом на вошедшего, похвастал кат.
– Показать?

–  Перешибешь, когда скажут.
– Дьяк жестко прищурился и посмотрел на вошедшего.
– Ба-а! Какие люди! Что, тоже кого пытать понадобилось? Занимай, Иване, очередь на Елизара - знатный кат, дело свое дюже знает. Мертвый заговорит.

Палач от похвалы покраснел и конфузливо поклонился:

–  Мы, это… Мы завсегда рады… Кликните только, господине Иван…

–  Ох, Елизар, Елизар, - усмехнулся вошедший.
– Сколь тебя знаю, ты все тот же скромник. И не меняешься совсем, не стареешь даже…

–  Ни одного седого волоска!
– скромно потупился кат.
– Хоть и работенка того, тяжелая…

–  Да уж, оно конечно, - посмеялся Иван.
– А лет-то тебе сколько?

–  Сорок пять!

–  От, надо же!
– завистливо подивился дьяк.
– Нам бы с тобой, Иван, в годах так вот сохраниться… У тебя, Елизар, поди, и внуки уже?

–  Внучка, Меланьюшка… - Глаза палача зажглись вдруг такой любовью, такой необыкновенной нежностью, что Иван подивился на миг - уж больно нелепо выглядел в руках такого человека окровавленный кнут. Впрочем, чего тут удивляться? Внучка внучкой, а служба службой.

–  Был у меня во Франции один знакомый кат, - ностальгически вздохнул юноша.
– Поэт, между прочим… Ну, да я не об этом. Слушай, Ондрюша, за тобой, говорят, паренек один есть… ммм… Игнатом, кажется, кличут.

–  Игнат, Михайлов сын? По делу Петра Тургенева?

–  Ну да, да…

Ондрюшка расхохотался:

–  Так вон он, на дыбе и висит.

Услыхав свое имя, отрок со страхом приоткрыл левый глаз, правый не открывался при всем желании - так заплыл синяком.

–  Ишь, смотрит, - хохотнул дьяк.
– Говоришь, нужен?

–  Ну да, - Иван кивнул.
– Поработать с ним вдумчиво… С Овдеевым я согласую.

–  Что ж… - Ондрюшка почесал бороду.
– Сегодня он мне еще нужен, ну а завтра - милости прошу, забирай. На себя только переписать не забудь.

–  Не забуду. А сегодня никак нельзя его?

Дьяк задумчиво поморщил лоб:

–  Если только к вечеру…

–  До вечера вы его тут так уделаете, что…

–  Мы?
– встав из-за стола, Ондрюшка Хват потянулся.
– Пойдем-ка, Иване, на улицу, воздухом хоть подышим… Ты, Елизар, за подследственным пока последи… дыбу-то ослобони… во-от…

А на улице разгорался солнечным блеском чудесный летний денек - теплый, но не жаркий, с дующим с Москвы-реки ветерком, с медленно плывущими облаками, молодыми березками под самым окном и пронзительно-голубым небом.

–  Хорошо-то как, Господи!
– умилился дьяк.
– Вот этак, выйдешь когда из застенка - тогда только всю эту красоту и почувствуешь… Тебе парень-то этот, Игнат, зачем нужен?

–  Да так… Есть она мысль…

–  А я-то его хотел было лиходеем пустить.
– Ондрюшка Хват вновь посмотрел в небо.
– Да, чувствую, слабовато будет… Хлипкий парнишка-то, сейчас-то мы его, считай, не бьем, пугаем, а коли злодеем-крамольником его выставлять - это ж полную пытку надо…