тебе список, что купить.

Стелла благодарно улыбнулась.

– Я вспоминаю свой первый год здесь. Вы перешили для меня пальто Лисс. И

сделали несколько платьев. У меня в жизни не было таких красивых платьев.

Люсия со смехом потрепала ее по руке.

– На тебе были обноски не лучше, чем на Сюзи, верно, дорогая?

– Я помню. У меня даже бюстгальтера не было, и вы отдали мне те, которые стали

малы Лисс, – потянувшись, она прижалась щекой к щеке свекрови. – Вы всегда

были так добры ко мне, Лу.

Марио улыбнулся.

– Что ж, Лу, у тебя хватает недостатков, но в уклонении от дел милости телесной

тебя не уличишь. Ты всегда готова питать алчущих и одевать нагих.

– Стараюсь, – согласилась Люсия, с улыбкой глядя на Сюзи. – Хотя, надо

признать, одних одевать веселее, чем других. Сюзи идет розовый, но буквально

все маленькие девочки носят розовое. Я шила для Тессы и Клео Марии розовую

одежду, пока меня от нее не затошнило. Купи ей прямую красную юбку и ярко-

красную кофту, Стелла. И еще она будет прекрасно смотреться в бледно-

желтом, как ты считаешь? А на следующее лето я сделаю ей платье для Первого

Причастия.

Слушая все это, Томми вспомнил вечер, когда Люсия суетилась над ним с кремом

от ожогов, и то, что рассказывала о ней Клео. Трудно было сказать, что Люсия

Сантелли лишена материнского инстинкта. Почему же она оказалась неспособна

воспитать собственных детей?

Утро Марио и Томми провели на аппарате – надо было заменить несколько

тросов. Потом настало время урока для мальчиков. Марио объяснял Бобби

Мередиту новый трюк, когда в зал вошел Барт Ридер. Томми помахал ему, жестом показав снять обувь и бросить в ящик. Глядя, как раскачивается Бобби, Томми вспоминал собственные первые дни на аппарате.

Нахмурившись, Марио велел Бобби спуститься и сказал:

– Послушай, Боб, ты уловил идею. Но выглядишь не ахти. Полет – это не только

соревнование в силе. Вольтижер должен быть грациозным. Красивым.

– Как танцор в балете? – спросил старший, Фил Лэски.

– Да, – подтвердил Марио. – Именно так.

Бобби сморщил нос.

– Да ну, в балете по большей части педики. Не уверен, что хочу быть на них

похожим.

Барт Ридер, слушавший разговор, рассмеялся.

– Я тоже так когда-то думал. Когда я учился в колледже… о да, я там

действительно учился, хотя с того времени и прошла целая вечность… Так вот, к

нашему отвращению, вести у нас физкультуру наняли известного танцора. Он

должен был преподавать нам общую физическую подготовку, гимнастику и – о

ужас! – балет. И некоторые из начинающих футболистов – к которым я в те

непросвещенные дни относил и себя – разделяли твое мнение. Мы решили

собраться вместе и показать этому прославленному педику, что думаем о его

намерении заставить нас, альфа-самцов, танцевать балет, как девчонок. Так или

иначе, Джеймс Тей… вы же слышали о Джеймсе Тее? Его называли

американским Нижинским. Так вот, Тей об этом узнал и на первом же уроке

предложил всем подойти по одному и пожать ему руку. Первый парень был

громилой, эдаким полузащитником – плечи как у быка. По нему прямо видно было, что он готов раскрошить Тею пальцы. Так вот, он вышел, протянул руку, а в

следующую секунду уже вопил на полу. И так, одного за другим, Тей уложил

целый класс. Даже тех последних, которые почувствовали неладное и бросились

на него вчетвером. И пока мы – и я тоже, надо признать – позорно валялись на

полу, потирая отбитые задницы, он отряхнул руки и очень вежливо сказал:

– Джентльмены, на этом сегодняшний урок окончен. Завтра жду вас в трико и

подходящей для танцев обуви.

Мальчики, неловко хихикая, переглянулись.

– И вы пришли? – спросил, наконец, Карл.

– Пришел. На самом деле именно после этого я решил поддерживать форму

танцами, а не футболом. Нагрузка больше, и танцы лучше формируют

мускулатуру. К тому же, сами подумайте, много ли людей продолжают играть в

футбол после колледжа?

Фил Лэски смотрел большими глазами.