Они садятся справа от Габриэля, напротив моих родственников - такое ощущение, что это очередная война между Лакнесами и Стейси, а не попытка сохранить наш союз.

– Знаешь, что я думаю?
– шепчет мне на ухо Адриан.

– И что же?

– Ты в дерьме.

Лучше не скажешь.

Отец стоит перед своим стулом и смотрит на нас со смесью стыда и грусти. Будь его воля, я бы уже висела перед дворцом в назидание двум другим его детям.

– Господа, мы собрались здесь, чтобы обсудить вопиющее происшествие, - он вздыхает и делает театральную паузу, - понимаю, что именно так оно и выглядит. Все, что нам нужно сейчас сделать - это не позволить данному скандалу стать публичным.

– Ты торопишь события, Тристан, - приподняв бровь, заявляет Кейтлин, - предлагаю сначала обсудить, стоит ли ваша дочь вообще такого союза.

Я изумленно смотрю на Кейтлин. Мама никогда не позволяла себе таких резких высказываний на собраниях. Если честно, это даже интригует меня. Неужели в Стейси я действительно получу столько свободы?

– Не хотела бы ввязываться в перестрелку политическими терминами, Кейтлин, - неожиданно заявляет моя мама, - но это вовсе не моя дочь инициировала поездку.

У меня отвисает челюсть, когда я слышу едкие нотки в голосе моей матери - самой достопочтенной и совершенной королевы Лакнеса. Я вижу только лицо Эсмеральды, которая с трудом старается сохранить спокойное выражение. Ей тут вообще труднее всех - она же посол мира.

– Надо признать, ее величество права, - замечает наш посол - Норман, - к сожалению, его высочество принц Габриэль не только скомпрометировал принцессу, но и поставил под угрозу ее безопасность, а если еще точнее, ее жизнь.

Я открываю рот, чтобы высказаться, но отец кидает на меня убийственный взгляд, говорящий "Ты и так уже достаточно сделала", поэтому я замолкаю.

– Принцесса не должна была ставить себя в такое скандальное положение, - парирует посол Стейси, - судя по фактам, принц сделал все, чтобы поездка прошла незамеченной от любопытных глаз, но именно ее высочество настояла на самостоятельных прогулках. Я бы назвал это угождением будущей невесте.

– Проблема не в этом, - произносит Леонард, постукивая пальцами по столу, - данный скандал даст плохое начало этому браку. Простите, Тристан, но у Стейси и Лакнеса есть своя история, которая давно не по душе жителям обоих регионов. Брак вашей дочери и нашего сына мог бы положить начало новой эре только в том случае, если бы он был безупречным. К сожалению, - он внимательно смотрит на меня, - я полагаю, что ваша дочь слишком безрассудна, а мой сын - слишком влюблен, чтобы действовать благоразумно.

– Не понимаю, ваше величество, - морщится Норман, - по-моему, из этого можно было бы сделать прелестнейшую сказку для народа, а влюбленный принц - чарующее дополнение.

– Политические браки, посол, строятся на дипломатии, а не чувствах, - возражает Леонард, - я вынужден делать то, что лучше для моего народа. Принцесса Селеста - прекрасная партия и чудесная девушка, но слишком нестабильна, чтобы я без сомнений поставил ее рядом с моим сыном во главе региона.

– Раньше разговор об этом не шел, Леонард, - недовольно цедит мой отец, - Селеста - это дополнение к Габриэлю, а не правительница Стейси.

У меня перехватывает горло от его слов. Поверить не могу в то, что меня всю жизнь учили быть королевой, а в итоге я оказываюсь всего лишь украшением Габриэля. Да, я понимаю, что меня не подпустили бы ни к политике, ни к экономике страны, но это не значит, что у меня не было бы никакого веса в регионе. Я растерянно смотрю на маму, но она упорно избегает моего взгляда. Вот тебе и первый урок, Селеста - правда всегда больнее лжи.

– Более того, - бросая на чету Стейси мрачный взгляд, добавляет отец: - хочу напомнить вам, что любой королевский дом почтет за честь связать себя узами с дочерью Лакнеса.

– В этом нет никаких сомнений. Но нам нужна девушка, которая будет помогать Габриэлю поддерживать старый строй, на котором и держится Ламантра, - разведя руками, отвечает Леонард, - сам посмотри, Тристан, вот уже сорок лет прошло. Последствия Слепой войны начинают забываться, а все потому, что мы следовали правилам. Я запросил некоторые документы от моих Ищеек. Судя по тому, что мне было представлено, принцесса Селеста просветила трех человек без суда и следствия.

Все взгляды теперь обращены на меня. Внутри у меня все холодеет, и я ужасом цепляюсь за складки своего платья. Я и не думала, что мои старые ошибки так больно мне откликнутся.

– Эта информация не подтверждена, - злится мама.

– Клевета на принцессу может быть рассчитана, как неуважение к королевскому дому Лакнеса!
– заводится отец.

– Если эта информация окажется правдой, мы вынуждены будем настаивать на суде, - выступает посол Стейси, - разумеется, только в том случае, если помолвка все же будет расторгнута. В противном случае я не вижу причин предавать эти сведения огласке.

Я сжимаю свое платье и говорю:

– Я хочу высказаться.

Отец раздосадовано смотрит на меня, но королевская чета Стейси зажигается неожиданным интересом. Габриэль смотрит прямо перед собой, и я не могу точно сказать, какие чувства он сейчас испытывает.