– Адриан, все совершенно не так. Ты замечательный...
– мой голос срывается, и я замолкаю, потому что все мои слова сейчас кажутся неуместными.

Он усмехается, глядя куда-то вверх, и на секунду мне кажется, будто так он пытается сдержать свои слезы.

– В чувствах вообще всегда все непросто, да? Любовь...- он смакует это слово, словно пробует его на вкус, - какое глупое, ненужное осложнение. Я бы на твоем месте тоже его опасался.

Он встает и собирается уйти, но я не могу отпустить его просто так.

– Не надо, - говорю я.

Он поворачивается, проведя рукой по волосам, и рассеянно смотрит на меня.

– Что?

– Не надо опасаться любви. В конечном итоге, кому-то все равно будет больно, но ты хотя бы можешь выбирать, кто причинит тебе эту боль.

Он улыбается одними губами, кивая головой.

– Что ж, - невесело усмехается Адриан, - кажется, я только что выбрал тебя.

Я смотрю, как Адриан медленно спускается вниз по лестнице, опустив голову, и исчезает в тени коридора. Я чувствую себя такой опустошенной, разбитой и потерянной, что почти решаюсь броситься вслед за ним и взять все свои слова обратно. Да, я могла бы полюбить Адриана за его благородство, тонкий ум и самоотверженность, но есть одно "но". Через неделю, через месяц или через год, но я сбегу отсюда и отправлюсь туда, где нужна больше всего. Так что, в конце концов, я не разбила сердце Адриана, а сохранила его. Если бы ему стало от этого хоть на секунду легче, то себя в этом дворце я лишила не меньшего.

Я утираю струящиеся по щекам слезы и прокладываю себе дальнейший путь через Солнечный город. Осталось только одно дело - один человек, которого я должна была обнадежить. Обо всем остальном я подумаю позже.

Кухня встречает меня разгоряченностью тел, криками, жаром и суетой. Я мгновенно теряю голову от соблазнительных запахов, напоминающих мне о том, что я не ела еще со вчерашнего дня, но меня отвлекает стоящая передо мной женщина. Она пыхтит с подносом в руках и пытается протиснуться мимо.

– Госпожа, подвиньтесь!
– просит она раздраженным голосом, явно желая отвесить словечко посерьезнее.

– Простите, - я отодвигаюсь, позволяя ей подойти к печи, - подскажите, а где Маккенна?

Она вытирает руки о фартук и рассеянно смотрит на меня слезящимися от дыма глазами:

– Кто?

– Маккенна, - недоуменно объясняю я, - она здесь работает. У нее еще два ребенка - Алвена и Генри, они всегда рядом.

Женщина хмурится, а затем ее лицо проясняется:

– Аааа...она больше не работает здесь.

Мне кажется, что я ослышалась.

– То есть как?

Женщина пожимает плечами, разворачиваясь за новой порцией печенья.

– А куда же ее перевели?

– Меня не посвящают в подробности, - ворчит она.

Внизу живота у меня поселяется ужасное, щекочущее чувство. Я хватаюсь за край стола, потому что у меня такое ощущение, что еще секунда и я упаду.

– А дети? Где ее дети?
– повышая голос до опасного крика, выпытываю я.

Женщина недовольно пыхтит:

– Кажется, их забрал король на какое-то обучение. А теперь извините, мне пора идти.

Она делает быстрый реверанс и с криками куда-то бежит. Я стою посреди кухни, мешая поварам пройти, не замечая ни возмущенных возгласов, ни едкого запаха дыма, ни отвратительной духоты. Осознание сшибает меня с ног, заставляет глотать слезы прямо на виду у всех. Я закрываю глаза, стараясь прийти в себя, но все, чего мне хочется - это разрыдаться или ударить кого-то или исчезнуть.

Я срываюсь с места и бегу из кухни - пробегаю по коридорам мимо покоев приезжих гостей, мимо комнат Искупителей, огибаю ошалевших Хранителей, бегу в главный зал, где все еще снуют герцоги и герцогини, обсуждающие забавные соревнования. Я бросаюсь на второй этаж и выбегаю на небольшой балкон, где передо мной раскидывается Лакнес. Я задыхаюсь от прилива кислорода, от порывов ветра, которые заглушают мою боль, от изнывающе прекрасной синевы моря и белых парусников, окруженных чайками. Я зажимаю рот рукой и считаю секунды до тех пор, пока придут Хранители и скажут мне убираться отсюда.

Маккенна нарушила договор, и король узнал об этом. Судя по всему, кто-то видел нас вместе и донес - у этих стен действительно есть уши. Но я знаю, что Маккенне было все равно, что будет с ней - теперь ее дети, единственные, кто имел для нее значение, отправились в рабство к королю. Маккенна пожертвовала своей свободой, чтобы не допустить этого, но Алвену и Генри сослали туда, где им место - в Искупители. Я понимаю, что, возможно, в этом нет моей вины - королю нужен был лишь повод, чтобы забрать подрастающих детей, обладающих интересующим его даром. Но Маккенна рискнула всем, чтобы помочь мне, чтобы дать Алвене и Генри шанс, которого не было у нее. Все, о чем она меня просила - это решиться подумать о ком-то, кроме себя.

Я так отчаянно пыталась это предотвратить, но стало слишком поздно. Все эти люди, которые стали частичкой моей души, изменили меня. Больше все это касается не только меня и моих родителей. И за них всех, за подло отнятую жизнь Маккенны, ее детей и тысячи других невинных, я должна отомстить. Я стану той, кого они ходят видеть. И Тристан Лакнес, тринадцатый правитель Лакнеса, заплатит за все.