Дмитрий смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Эти глаза светились бессильной злобой, жирное лицо покраснело, щеки тряслись. Он сжал кулаки, и на минуту Виктории показалось, что он ее ударит. Но он себя сдержал.

– Ты ничего уже не сможешь доказать, - сказал он, повернулся и пошел к выходу.
– Тебе никто не поверит.

Но на пороге обернулся и проскрежетал:

– Знай, я не привык сдаваться! Свистнешь, когда станешь пухнуть от голода на улице.

– Да пошел ты!

Дмитрий ухмыльнулся и хлопнул дверью.

Прищурившись, Виктория видела в окно, как он садился в свой огромный черный Хаммер, в сопровождении своих вышибал. Трус! Как же она ненавидит его в этот момент! Отец пригрел у себя на шее ядовитую змею... сумасшедшую, злую, змею, а самое главное на удивление хитрую, сильную и подлую.

Лихорадочное возбуждение сменилось оцепенением. Она безжизненно легла на диван и зарылась лицом в подушку. Впервые в жизни ее мучила совесть. Это она во всем виновата! Нужно было всегда открыто демонстрировать свое отношение к нему и не позволять даже доли бесполезного флирта. Иначе не пришлось бы отцу открывать ему глаза, а потом страшно расплатиться за ее легкомыслие. Боже, так доиграться! Поделом ей теперь. Только пострадали невинные люди, и она в этом виновата. Если бы она могла раньше предположить, какой это страшный человек! Но откуда ей было знать, что он способен на убийство? За пять минут она накрутила себя так, что сама себе стала казаться исчадием ада.

На следующий день у нее не было сил даже подняться с постели. Наступила такая апатия, что хотелось только умереть. Одиночество убивало. Свою дальнейшую жизнь она не представляла себе. Все кончено. Слезы катились по щекам, заливая лицо. Так пролежала она до следующего утра. Мысли крутились в голове, точно черные пауки - навязчивые, отвратительные, безрадостные.

Зачем ей жить? Все ведь бессмысленно! Она вдруг поднялась с дивана с непоколебимой решимостью. В голову пришла единственно правильная за всю ее жизнь мысль. Она прошла на кухню и взяла со стола нож. В дверь кто-то позвонил, но Виктория не обратила внимания. Зашла в ванную и легонько, но быстро резанула вены на левой руке. Мгновенная, пронзительная боль и на руке выступили яркие капельки крови. Точно в полусне она принялась их бездумно разглядывать.

В дверь настойчиво звонили, а она как зачарованная смотрела на разрезанную руку. Но тут сознание вдруг прояснилось и Виктория опомнилась. Как она могла такое сделать? Она схватила полотенце и замотала руку, но кровь быстро его промочила и текла дальше, не останавливаясь. Виктория испугалась. Боже, что если она действительно умрет? Что делать? Она ведь не хочет на самом деле умирать! Все поправимо, кроме этого. Она погорячилась!

Между тем в дверь уже громко и назойливо стучали кулаком. Затем кто-то повернул ручку, открыл дверь, и она услышала шаги в коридоре.

Виктория замерла за прикрытой дверью ванной.

– Почему дверь не закрываешь?
– спросил знакомый насмешливый мужской голос.
– Ты где? Почему не встречаешь гостя?

Дверь ванной резко распахнулась, и на пороге появился Александр Римский.

Виктория бездумно на него уставилась, придерживая окровавленную руку с полотенцем.

Выражение его лица резко переменилось. На нем отразился ужас и страх.

– Ты что совсем с ума сошла? Что ты делаешь?
– возмущенно и в то же время обеспокоенно крикнул он.

Он схватил ее за руку и размотал полотенце. Кровь все шла, не переставая. Свободной рукой он выхватил из кармана мобильный телефон.

– Куда ты собрался звонить?
– спросила Виктория, приходя в себя.

– Куда?! В скорую, конечно! Кровь никак не останавливается.

– Нет, не надо!
– крикнула она, вырывая у него руку.
– Как ты меня нашел? Зачем вообще сюда явился? Посмеяться надо мной захотел? Что ж полюбуйся, как я сейчас живу.

У Александра вырвался тяжелый вздох. Он отбросил телефон, усадил ее на диван и принялся хлопотать над окровавленной рукой.

Виктория безучастно за ним наблюдала.

– Если бы я не успел вовремя, ты бы убила себя, - сквозь зубы проговорил он.
– Дурочка малолетняя!

– Да что ты обо мне знаешь?
– начала было она, и вдруг беспомощно разрыдалась.

Лицо его смягчилось, он бережно и нежно перевязал ей запястье.

– Не больно?
– мягко спросил он, заглядывая ей в лицо и ласково вытирая слезы.

Виктория покачала головой.

– У тебя видно плохая свертываемость крови. Но рана неглубокая, скоро заживет. Жить будешь.

Александр сел рядом на диван и обнял ее.

Виктория положила голову ему на плечо. Было так хорошо в его теплых и крепких объятиях.

– Хорошо, что ты пришел..., - еле слышно проговорила она.

Виктория хотела ему все рассказать, но Александр перебил ее:

– Я все знаю...

Она вновь зарыдала, уткнувшись лицом ему в грудь. Он нежно гладил ее по волосам. Оба молчали.

Вдруг Виктория отстранилась от него, прекратив плакать.

– Почему ты раньше не пришел?
– упрекнула она его.
– Почему именно сейчас? Или ты специально выжидал?