словно напуганные зайцы. Именно там их и настигли

острые клыки кошмарных тварей напоминавших внешним

видом летучих лис. Нас осталось четверо: уставших,

измученных, неспособных больше испытывать даже

малейшего приступа страха.

Мы были на пределе.

Поднявшись на следующее плато, мы попали на начало

узкого, извилистого пути, мощенного темными глыбами

камней. В это нельзя было поверить – забытый всеми

святыми остров оказался не таким уж необитаемым. И

впереди нас ждало новое испытание.

Старпом, нервно хохоча, упал на колени; Бероуз, изрек

несколько сотен проклятий. И лишь я стоял неподалеку,

мысленно моля бога о спасении.

Вы наверняка спросите меня, - что же делал ваш отец?

Не думаю, что он в тот момент молился. Последние часы

он, будто забыв родную речь, нес какую-то тарабарщину.

Теперь-то я понимаю: именно она и помогла нам

выбраться из того ада, что остался у нас за спиной.

Извилистая тропа стала настоящим откровением для

каждого, кто умудрился выжить в этом театре безумия.

Старпом с капитаном постоянно ссорились, припоминая

прошлые обиды. Их души пронизывало сомнение! Самое

страшное оружие против здравого смысла.

В ту же ночь старпом не выдержал и пристрелил

Бероуза. Во сне, не дав тому ни единого шанса. Он знал все

от начала до конца: знал, что ваш отец сможет

произнести желание, и что желание может быть только

одно, а также, что Бероуз поддался корысти. Именно по

этой причине он сохранил Лиджебаю жизнь. Я же был

безобидным юнгой, который мог нести припасы хоть на

край света.

Последнее утро нашего похода мы встретили во

всеоружии. По подсчетам старпома до водопада

оставалось всего ничего. Но он ошибся. До заветного озера

Грез было еще очень-очень далеко.

Мы продолжали путешествие по стране собственных

кошмаров. Здесь все было шиворот-навыворот: когда мы

должны были спускаться, нас ждал очередной подъем,

среди ясного солнца лил дождь, а конец дороги упирался в

начало нового пути. Настоящий каменный град, у

которого напрочь отсутствовал всякий здравый смысл.

Когда кончились припасы, а на посохе, который

смастерил старпом, уже отметилась двадцатая зарубка,

мы услышали шум воды. Гонимый невероятной жаждой, я

первый кинулся вперед, быстрее своих собратьев по

несчастью. Но как только туман отступил, ужасная

истина предстала перед нами во всей красе. Водопад

ниспадал с вершины, неспешно расплескивая вместо

освежающих брызг ярко-желтые ослепляющие песчинки.

Зачерпнув горсть, я машинально омыл лицо и заплакал,

понимая, что схожу с ума. Только мистер Джейсон

продолжал сохранять недюжие спокойствие. Он, молча

подошел, присел на одно колено, взял крохотную ветвь и

плавно провел ей по песочной поверхности. Движения

получились легкие, податливые, словно он всю свою жизнь