важные органы.

Нервная дрожь охватила юношу, заставив подскочить на

месте и решительно ринуться к двери. Ему не хватало

воздуха, самую малость, всего лишь крохотный глоток,

который сможет продавить внезапно возникший в горле

ком.

Но выбраться из собственного дома было не так-то

просто. Дверь в кабинет откликнулась коротким щелчком

замка, а ставни окон оказались прочнее стали, - и впору

было предположить, что дом подчинил себе своего хозяина,

превратившись из старого уютного жилища, в мерзкую

сырую темницу.

Еще одна неудачная попытка заставила Рика в отчаянье

забиться в угол и укрыться от чужого мира.

Единственной надеждой на спасения оставался отец. Но

последние дни он являлся к сыну крайне редко и

практически не общался с ним, требуя лишь одного.

Писать! Строку за строкой! Страницу за страницей!

Стачивая одно перо за другим, несмотря на голод и

бессилие он требовал от Рика невозможного.

Лиджебай больше не выдумывал новые правила. Он

просто приказывал – и ослушаться его казалось чем-то

немыслимым!

Порой Рику чудилось, что отец говорит чужими словами,

будто кто-то или что-то управляет его помыслами, но в тот

же миг юноша отказывался от столь абсурдной мысли.

Лиджебай Джейсон – твердый, уверенный в себе человек

не мог подчиняться, у него в крови был дух лидерства, и

никто бы не заставил его выполнять чужие поручения.

Разве что…

Нет, юноша даже не допускал подобного стечения

обстоятельств!

Последние дни сильно надломили Рика. Ни на миг не

отпуская воспоминания о мистере Сквидли, он лишь

единожды подумал о сестре и тут же произнес короткую

молитву, чтобы Господь не оставил ее в трудный час.

Родственная связь не заставила о себе напомнить - в ту же

ночь юноша услышал голос Клер. Она тоже взывала о

помощи, но не своей, а брата. Она умоляла его вернуться,

отказаться от тяжелой работы. Сестра плакала, продолжая

упрашивать. Она заклинала, чтобы он одумался. Говорила,

что Рик попал под чужое влияние, что его помыслами и

желаниями управляет зло.

Дальше он не слушал…

Не мог вынести подобной чуши. Вся правда, заставлявшая

Рика поступать так, а не иначе - улетучилась в одночасье. И

хотя он до последнего верил, что с ним говорит именно

Клер, в последний миг бледное девичье лицо изменилось,

приняв знакомые грубые очертания мистера Сквидли.

Тогда-то юноша понял, что опасность никуда не подевалась

и лишь выжидает удобного момента.

Всю ночь Рик провел в молитвах. Оказавшись в западне,

он ощущал незримое присутствие постороннего соглядатая:

только что он мог с этим поделать?

Последняя беседа с отцом не успокоила его, подарив

новые надежды, а наоборот, окончательно уничтожила

старые. Призрак Лиджебая больше не говорил с ним о Клер,

не рассуждал о спасении семьи, а лишь выдавал новые

эпизоды для дьявольской книги.

Представляя, как перед ним вырастают силуэты

очередных жертв, Рик холодел, в отчаянье отбрасывая перо

в сторону. Но куда бы он не пытался спрятаться от своей

жуткой повинности, книга в кожаном переплете с красной

тесьмой и длинные гусиные перья, которые источали

смоляные чернила, вновь возникали перед его взором.

Рик понимал, что сходит с ума. Только усталость ли была

тому причиной... Юноша хотел верить именно в это.

Успокоившись и немного поразмыслив, он, наконец,

решил воспринимать все жизненные лишения, постепенно,

также как в детстве усердно заучивал очередное правило

отца.

Родной дом действительно превратился в живую

крепость, из которой не существовало ни единого выхода.

Путешествуя по пустым комнатам, Рик неоднократно

предпринимал попытки подойти к окну и даже приоткрыть

ставни, чтобы выглянуть на улицу. Дом позволял ему это

сделать. Но как только юноша совершал резкое движение

или умудрялся протиснуться между ставнями, деревянный

организм сжимался, пресекая любую попытку к бегству. То