Леди Милениль, бывшей княгине, действительно было всё равно. Ей было бы не важно, жива Ладира или мертва, если бы та случайно ей не помешала. Наверное, где-нибудь в глубине души, Милениль было жалко Ладиру. Если душа та всё ещё при ней.

Оказавшись в своём любимом мире, леди скинула с головы капюшон плаща и стянула опостылевшую повязку.

Надоело. Как же всё надоело...

Когда-то давно, когда только её княжество погибло, испуганная, смертельно раненая Милениль оказалась здесь, в этом заснеженном пустом мире. Абсолютно пустом. Тогда она решила, что это и есть межмирье. Ошиблась.

В межмирье нет ничего. Абсолютная пустота, ни звуков, ни звёзд...

А после ей, повисшей на грани смерти, явился Он. Спас её, предложил место рядом с собой.

Но она уже была уничтожена.

Зелёные глаза княгини полыхнули мистической зеленью. Если бы рядом было хоть что-то живое, или условно живое, оно бы умерло на месте.

Только рядом ничего не было.

Как смешно Дея попалась на уловку, как она легко попалась...

Милениль бросила взгляд на иссиня-чёрное перо и сожгла его. Ветер разнёс пепел по снежной пустыне.

– Госпожа Милениль?
– окликнули её сзади.

Бывшая княгиня обернулась, надев повязку. За ней стоял один из старших Историков, Бардан.

– Вас призывает первый, - торжественно объявил он, придерживая капюшон.

Милениль кинула и отпустила его лёгким движением руки. Бардан поклонился и исчез.

Княгиня в последний раз оглядела пустыню и шагнула назад, в свой кабинет.

Величайший обман всех времён продолжает жить.

***

Эльмариэн тал'Ароузе мирно шла по лесу, спотыкаясь о корни и ветки. В отличие от своей младшей сестры Осени, Мари, как называли её ласково родственники, с лесом так и не подружилась.

Лес не желал её принимать, и она так и не поняла, почему отец, принц лит"маро, избрал её своей наследницей. Слишком тихая, спокойная и не конфликтная, Эльмариэн не была похожа на представителей народа, которым им с отцом предстояло править. К тому же, её магический дар был светлым, не как у остальных лит'маро. Не как у отца.

С другой стороны, у Осени вообще дара волшебного не было: она, как и её мать, была менестрелем. Менестрель на престоле - что может быть более абсурдным? Но всё же, сестра обладала характером лит'маро: вспыльчивая, порывистая и свободолюбивая.

Отцу она определённо нравилась больше, хоть он и не показывал этого. Он понимал Осень.

Внезапно, как и всегда, из кустов выпрыгнула Осень, перегородив печально размышляющей сестре дорогу.

– Мари, Мари!
– зашептала она, - иди сюда!

И затащила Эльмариэн в те же кусты, откуда выпрыгнула. Такое возбуждённое состояние было для Осени типично лишь тогда, когда из неё рвалось предвиденье. Мать Осени, госпожа Молесса, утверждала, что ей трудно контролировать эту часть своей души из-за того, что её отец не человек.

Почему-то Молесса называла народы, живущие за пределами человеческой империи, человеческим словом - "эльфы". Народы она также называла по-человечески: "тёмные эльфы", "светлые" и "серые".

Госпожа утверждала, что все проблемы с контролем дара менестреля у Осени из-за того, что её отец эльф, а не человек. И к тому же, колдун. Отец утверждал, что все проблемы Осени из-за её возраста. Спорили они обычно без остановки.

– Осень, - поймала сестру за рукав Эльмариэн, - ты в порядке?

Осень странно кивнула и ухватила Мари за локоть.

– Мари, Мари! Смотри!

Она указала куда-то на тропинку, с которой утянула сестру. Там ничего не было.

– Осень...

– Не отвлекайся!
– шикнула Осень.

– Осень, послушай, может, тебе стоит...
– Эльмариэн замялась, подбирая слово, - выпустить свой дар?

– Ещё не время, - странным голосом сказала сестра.

Её светло-карие глаза сверкнули на мгновение зеленью, и Эльмариэн осознала, что Осени совсем плохо.

– Осень...
– вздохнула Мари, оборачиваясь к ней.

– Смотри!
– грозно приказала сестра.