– Почему мне кажется, что там что-то случилось?
– Вирин придержал коня.

Спустя пару минут друзья приблизились к пёстрому сборищу, состоявшему из нескольких крестьян, пары солдат и большой компании, ещё не закончившей ночного праздника.

– …я и говорю, подъезжаю, а он лежит!
– разорялся сухенький мужичонка, державший под уздцы пегую кобылу.

– Да он живой!
– раздался крик откуда-то из центра толпы.

– Живой!
– в один голос ахнули люди и раздались в стороны.

Друзья, сидевшие верхом, над толпой, смогли, наконец, рассмотреть причину хаоса. В дорожной пыли ничком лежал полный лысоватый мужчина в одеянии служителя храма. У виска поблескивал тусклым серебром амулет-молния. Из широкой спины торчало древко стрелы.

– Не сильно он нас обогнал, - шёпотом произнес Вирин и тронул лошадь, чтобы та сдала назад, но сзади места не оказалось. Путь преградили ещё трое любопытных верхом на мулах.

«И откуда столько народу в это время?
– подумал Лонцо.
– Если кого-то где-то убили, то любопытные, верно, найдутся и в пустыне».

В этот момент к раненому пробился суровый рослый жрец с тяжёлой сумой и серебряной молнией на груди.

– Разошлись все!
– рявкнул он и склонился над собратом по вере.

– Третий, - тихо проговорил Вирин.
– В смысле, целитель.

– Я догадался, - отозвался Лонцо, ища взглядом просвет в толпе.

Тем временем, раненый, осторожно приподнятый сильными руками Третьего, открыл глаза и посмотрел прямо в глаза Лонцо. Лицо жреца осветилось узнаванием, потом исказилось злобой.

– Ты!
– прохрипел он, трясущейся рукой указывая на герцога.
– Всё из-за тебя!

Следующий его вздох стал последним. Онемевшая толпа во главе с целителем обратила взоры на замершего Дорского.

– Святейший узнал своего убийцу!
– выкрикнул самый смелый, поскольку не самый трезвый мужичок.

– Убийца!
– подхватила толпа, угрожающе подавшись вперёд.

Лонцо рванул поводья, круто разворачивая коня, и упёрся взглядом в серые перья стражей, преградивших выезд.

– Не очень удачное утро, - вздохнул Вирин.

Пускать коней в галоп было поздно. С одной стороны напирала толпа, с другой выстроился полукругом отряд хмурых всадников с гербами Студгорода.

– В чём дело?
– обратился к толпе командир отряда.

– Это дело храма, мирянин, сталь носящий, - жрец Третьей медленно выпрямился и двинулся навстречу стражникам.

– Тело со стрелой в спине, лежащее на одном из главных трактов Лагодола, не может быть только лишь делом храма, святейший, - с заметной неприязнью отозвался командир.

Лонцо подумал, что приди к ним в гостиницу ночью вот такой страж, Вирин бы ничего не смог сделать.

– Кто появился здесь первым?

– Я, мил служивый, - гордо выступила вперёд полная розовощекая крестьянка.

Чуть в стороне утвердительно замычала рыжая корова.

– Я вон Рыжуху свою с утра вела по дороге, гляжу, лежит. И стрела аккурат из спины-то и торчит! Я и не испугалась даже, сразу поняла, что вас звать надо, да вот эти понабежали, да суету создают.

– Так она такой крик подняла, что голова до сих пор кругом!
– взмахнул руками мужичок с пегой кобылой.

– Так и мы сразу подошли!
– высказались ночные гуляки.
– Так все и было, как она говорит!

Вирин, под бурное обсуждение, попытался вывести коня сквозь чуть поредевший строй зевак.

– Стоять на месте!
– рявкнул страж, остановив ещё с десяток человек, попытавшихся покинуть место происшествия.

– Держите их, командир! Умирающий вон на того высокого, как на убийцу показал!
– заголосила ещё одна женщина.

Её крик бодро подхватила толпа, и стражам пришлось взять двоих друзей в кольцо, чтобы их не сдёрнули с лошадей.

– Расходитесь, без вас разберёмся!
– прорычал командир, и толпа начала редеть.

– Мы никого не убивали!
– Лонцо начинал всё больше нервничать.

– Хотите обвинить святейшего во лжи?
– донесся до них голос Третьего.

– У нас даже луков нет! Да мы его видим в первый раз!
– закипел и Вирин.

– Сами-то кто такие?
– хмуро спросил командир.

– Наёмники. Мы в форт Катар ехали, заработать хотели, - хмуро ответил герцог.

– То, что наемники, я вижу. Луки где спрятали?