– Я могу его увидеть?
– глухо спросил Лонцо, чувствуя, как рушатся остатки его спокойного и надёжного мира.

– В доме много солдат, - покачал головой старик.
– Я думаю, они ждут вас.

– Тогда обнимите его за меня, - герцог отвернулся и медленно побрёл прочь.

Ноги сами привели его обратно к тракту, и юноша бесцельно пошёл вперёд, оставляя за спиной столицу, стражей и остатки надежд. Яркое ещё по-летнему солнце участливо пощекотало его за правым ухом, не дождалось улыбки и, обидевшись, спряталось за тучу. А Лонцо всё шёл, и тень его, удлиняясь, обгоняла его по левую руку.

Пришёл он в себя только тогда, когда оказался у ворот постоялого двора. Солнце к тому времени уже оделось в пурпур, растолкав тяжёлые низкие тучи, а ноги обещали отомстить хозяину за жестокое обращение и уронить его лицом в пыль. К тому же Лонцо почувствовал, что смертельно голоден. Желудок никак не хотел соблюдать траур и требовал своего с настойчивостью бездомного пса. Взглянув на распахнутые ворота, герцог снял старую накидку и развернул свёрток, который так и не выпустил из рук. Встряхнул алое перо и пристегнул плащ. Заставил себя выпрямиться. Пусть сапоги покрыты пылью, но принять его должны как герцога, а не как бродягу.

– Надеюсь, хоть здесь меня не ждёт королевская служба, - вздохнул Лонцо и шагнул под арку ворот.

Навстречу ему тут же выбежал чумазый мальчишка, остановился, выглянул за ворота, и лицо его изумлённо вытянулось.

– Милорд пешком?
– мальчишка с интересом пригляделся к вошедшему во двор герцогу.

– На лошади-невидимке, - невесело усмехнулся тот и направился к дверям трактира.

Массивное трёхэтажное здание из камня и дуба дышало почти домашним уютом. Распахнув дверь, юноша оказался в большом хорошо освещённом зале, наполненном запахами табака и жареного мяса. Из-за широкой дубовой стойки вынырнул хозяин и, мгновенно оценив костюм и манеры нового гостя, сам вышел к нему навстречу.

– Приветствую, милорд. Окажите честь моему скромному заведению. Близится ночь, и не пристало благородному мужу коротать её в дороге.

– Ужин и комнату, - холодно произнес герцог, едва удостоив трактирщика взглядом.

«Есть три места, где стоит показать хоть тень слабости, и у тебя отберут последнее. Это университет, постоялый двор и круг придворных его величества», - сказал ему когда-то брат.

– Позвольте предложить вам этот стол, - меж тем суетился трактирщик. Он провел юношу через весь зал к окну.
– Здесь никто вам не помешает.

Лонцо кивнул и опустился на добротный деревянный стул. Дубовый стол с изрезанной десятками скучающих кинжалов столешницей тоже казался мощным и добротным. Он был частично отгорожен от остального зала колонной, удерживающей второй этаж.

– Чего желаете откушать?
– мелодично поинтересовалась словно возникшая из ниоткуда подавальщица.

– Чего-нибудь на ваш выбор, - безразлично отозвался Лонцо и поймал за руку собравшегося исчезнуть трактирщика.
– Мне нужны бумага и чернила. Мне необходимо отправить письмо.

– Сию минуту, милорд, - услужливо осклабился хозяин.
– Для вас всегда готовы гонцы и лучшие кони.

Лонцо кивнул в ответ и равнодушно оглядел зал. Народу в нём постепенно прибывало, а вместе с ним и шуму. Между столами сновали четыре хорошенькие подавальщицы, а в углу, у очага, бродячий музыкант играл на флейте какую-то затейливую мелодию. Лонцо пригляделся и понял, что музыкант едва ли не моложе его самого. Сердце больно защемило. Мэтр Одре любил флейту.

Меж тем на столе появилось несколько листов жёлтой хрустящей бумаги, чернильница и перо. Герцог задумался. Первый порыв написать матери отступил. Герцогиня Дорская, урожденная принцесса Хор, после смерти мужа отправилась путешествовать и сейчас была где-то на южном побережье. Даже если письмо дойдет до неё, то помочь она ничем не сможет. Написать в Дорсе? Но Дорсе маленькое и не выстоит против гнева Тагора. А Гория? Сердце Лонцо тревожно забилось. Как там Локо? Жив ли он? Нужно было остаться и любой ценой освободить брата.

– Глупости, - осадил сам себя герцог.
– Один я ничего не смогу. Наверняка Локо одного охраняют, как всю Белонскую крепость.

– Милорд, не уж то вы собираетесь весь вечер провести в одиночестве?
– к столику плавно приблизилась соблазнительная дева в откровенном платье.

– Собираюсь, - Лонцо поднял на неё такой мрачный взгляд, что она вздрогнула, как от удара.

– Как вашей милости будет угодно, - обиженная красотка неспешно удалилась, а герцог вернулся к своим невесёлым мыслям.

Надежда оставалась только на Горию, горячую и воинственную, словно отголосок Харраны. Там остался близкий друг и советник герцога Горского лорд Биоро. Решившись, Лонцо написал письмо с просьбой о помощи и взял поднесённый услужливой девушкой кусок сургуча. Разогрев его над свечой, он запечатал письмо своим перстнем. Лев на гербе обоих герцогов не стоял на задних лапах, как лев покойного короля и его сыновей, а лежал, гордо подняв голову.

Отложив конверт на край стола, Лонцо задумался, кому ещё он может написать. Рука тем временем не выпускала пера, превращая росчерки и штрихи на бумаге в знакомые очертания. Аппетитно пахнущий горшочек, принесённый все той же улыбчивой подавальщицей, медленно остывал, а Лонцо всё не мог вспомнить никого, кто помог бы.