– Дело у меня к тебе неотложное. Вон, видишь, гости тут у меня образовались,

а с ними и хлопот прибавилось.

– Аркаш, говори без заморочек. Делать-то что надо?

– Помощь твоя нужна. У меня в соседней избе двое французов раненых. Один

того и гляди богу душу отдаст, у второго руки обморожены. Посмотрел бы

их?

– Нехристей этих? Ну уж, уволь, и смотреть не буду. Они, супостаты, нашу

родину своими сапогами истоптали, а ты помочь им просишь. Как не

совестно!

– Погоди, не бранись, там ещё и наш человек, муж вот этой дамы, - Аркадий

Анкудимович указал на Женевьеву, - мои люди лошадь его спугнули, та

понесла, Сергей свалился, да головой ударился. Вот и сомлел.

– Коли так, помогу. Сначала мазуриков проверим, а потом уж и вашего

родственника. Думается, там дело посложнее и времени займёт поболе.

Ладно уж, пойдём, посмотрим, в чём там дело? А ты, - кивок в мою сторону, -

пошли с нами.

Я поднялась, и мы вышли из гостиной. Вслед донеслось:

– Спасибо, Семён, уважил.

Мы прошли к избе, где находились солдат с обмороженными руками и

парнишка.

Увидев раненого солдата, Семён кивнул головой.

– С этим всё ясно. Вылечу, дел немного. Только ваша помощь потребуется.

Заговор читать буду. Француз, етить его, может выкинуть чего. Кто знает, что

ему на ум придёт. Заговор этот только на русского мужика действует.

Попробуем на басурманине.

Посмотрев на второго больного, поцокал языком, но заверил, что и этого

попробует вытянуть.

– Теперь взгляну на вашего сродственника.

Мы вновь вернулись в дом, прошли в комнату, куда поместили мужа

Женевьевы. Семён подошёл к кровати, где под одеялами лежал Сергей.

Осмотрев мужчину, покачал головой.

– Что, что с ним? – встрепенулась подруга.

– Худо дело, девоньки, худо. Не знаю, смогу ли чем помочь. Неплохо вашего

друга пристукнуло.

– Неужели ничего сделать нельзя?

– Есть у меня одно средство, но не знаю, сработает ли? Всего один раз я

использовал его. Тогда всё хорошо закончилось, но я едва вытянул своего

больного. Правда, тот лечебный сбор остался у меня дома. Придётся ехать.

К тому же следует обратиться к Пантелеймоновне. Есть такая знахарка. Её

помощь может потребоваться. Один я могу и не справиться. Правда, к ней

лучше женщине зайти. Со мной не захочет разговаривать. Придётся кому-

нибудь из вас со мной съездить.

– Женевьева, ты останешься с Сергеем, а я отправлюсь с Семёном

Петровичем.

Женевьева возражать не стала. Знахарь отдал распоряжение приготовить

сани. Начало смеркаться, подул холодный ветер. Честно говоря, делать чего-

либо в такую погоду не хотелось, но нужда заставила. Семён Петрович

гарцевал рядом на гнедом коне. На облучке сидел старый слуга и понукал

лошадей, которым, как и мне, не хотелось никуда ехать в столь неурочный

час. Дорога уводила нас всё дальше от усадьбы. Появились тёмные ели,

стоявшие на страже леса. Вскоре мы оказались под пушистыми зелёными

ветвями, покрытыми снегом. Где-то вдалеке сверкнул огонёк.

– Нам туда, - подстегнув лошадь, предупредил Семён Петрович, и умчался

вперёд.

Глухо ухнул филин, лошади, испугавшись шума, понесли. Кучер попытался

остановить их, но не тут-то было. Всхрапнув, они решили, что безопасней

будет как можно быстрее покинуть столь страшное, по их мнению, место. Я

схватилась руками за перекладину и от страха зажмурилась. Сани, налетев на

какую-то кочку, накренились и я, не удержавшись, свалилась в сугроб.

Открыв глаза, заметила, как повозка исчезла из вида. Приехали, как

говорится. Встала, отряхнулась, огляделась. Кажется, совсем недавно я

видела где-то огонёк. Теперь бы узнать, в какой стороне. Скорее всего, когда

лошади понесли, мы проехали место, где было жильё. Следовательно, нужно

вернуться обратно и там разыскать таинственную избушку. Сказано, сделано.

Напряжённо вглядываясь в темноту, пошла по следам, оставленным санями.

Мои предположения оправдались, минут через десять заметила тот самый