Люди, которых она спрашивала, давали советы, которые противоречили друг другу, как будто пытались отправить Силану к двум разным распорядителям. Поиски нужного коридора изматывали, было отчаянно за себя стыдно и страшно — вдруг Аукцион закончится быстрее, чем она успеет его найти.

Очень хотелось поговорить с Рейзом до того, как ему предложит контракт кто-нибудь другой.

Был ли у Силаны шанс?

В коридорах тускло светили чародейские светильники — старые, выцветшие до белизны, тихо отдавались шаги по камням пола. Людей было совсем немного, и чем дольше Силана пыталась найти Аукцион, тем меньше их становилось.

Постепенно крики со стороны Арены затихли, поединки закончились.

Несколько раз, отчаявшись, она читала Молитву Пути — один из даров Майенн.

"Огненная Мать не решает проблем и не дарит милостей, — так им когда-то объясняла старшая жрица. — Она создала главное чудо — мир во всем его разнообразии форм, и нас по своему образу и подобию. Поэтому чудеса мы должны творить сами".

Молитва Пути как раз и была одним из чудес, которым Храм обучал своих дочерей.

Не божественным чудом, разумеется. Человеческим.

Но Силане оно всегда давалось плохо.

Она тянулась своей силой и своим разумом наружу, пыталась сплести его с нитями всего сущего.

Госпожа моя в пламени, услышь мой голос. Ты пустота и холод и ты первый огонь, породивший мир. Проведи меня по струне к моей цели.

Пламя наполняло ее, отзывалось дрожью и тянуло вперед, по еще одному коридору, в еще один поворот.

"В каждом моем шаге ты. В каждом моем вдохе ты. И я иду на твой зов сквозь тени и ложь".

Силану вело вперед чувство правильности, как много раз до того, в Храме и после на войне, но, как и много раз до того, приводило совсем не туда. С молитвой или без, она часто терялась, не в состоянии сориентироваться, куда идти.

Несколько раз ей хотелось все бросить, прийти на следующий день и, может быть, все-таки заплатить кому-нибудь, чтобы ее провели в зал для Аукциона, но потом, как старая военная привычка, накатывало усталое упрямство — встать и идти, пока еще есть силы.

И Силана продолжала бродить, уже ничего не ожидая и ни на что особо не надеясь. К счастью, потом ее человеческое чудо все-таки случилось, и она увидела Рейза.

Он шел быстро, целеустремленно, не оборачиваясь ни на кого, и злость исходила от него волнами, будто жар от огня.

Наверное, если бы не долгие поиски, Силана так и не решилась бы подойти и окликнуть его.

В первый раз голос прозвучал слишком тихо, и пришлось повторить. Рейз обернулся — очень резко и неожиданно быстро, но потом успокоился, увидев ее.

В жизни он оказался не таким, как на Арене. Он не высмеял ее желание заключить контракт, попытался предостеречь и не стал отказывать ей сразу.

Да, он назначил цену за разговор — десять эйров, совсем немалую сумму, но Силана ведь не знала — может быть, здесь было так принято.

Или он просто увидел ее бедную одежду и хотел таким образом удостовериться, что у нее есть деньги на содержание гладиатора.

"Если сомневаешься, тебе лучше вообще забыть о контракте".

Он, наверное, был прав. Может быть, Силана не подходила для Арены, но это ничего не меняло. Она не подходила для войны и все же дожила до мирного договора.

Идти по коридорам им пришлось несколько минут. Рейз ничего не говорил, и она тоже молчала.

Он ей нравился, и она боялась сказать что-нибудь неловкое. Очень хотелось, чтобы Рейз согласился на контракт, чтобы именно он стал ее гладиатором.

Наконец они свернули в узкий каменный коридор. Его стены были сложены из грубого камня, а вместо чародейских светильников в держателе чадила чаша с огнем. Света от нее было совсем немного.

В коридоре было несколько дверей — тяжелых, дубовых, обитых железом. Одна из них была приоткрыта, и из нее доносились стоны и выдохи.

Силана опустила глаза, сама не зная, почему это было так неловко. В военном лагере подобные вещи ее не смущали, там, как правило, не оставалось сил на условности и на стыд. Но теперь Рейз шел рядом, и хотелось быть для него лучше, чем на самом деле.

Он подвел ее к одной из дверей, ближе к концу коридора, снял с незаметного крючка сбоку ключ и открыл замок.

— Уверена?

— Да. Я решительнее, чем кажусь со стороны.

Он усмехнулся в ответ — кривовато, но беззлобно и открыл дверь: