Как бы это сейчас пригодилось...

Утро не задалось с самого начала. Мало того, что мне снились дымящие трубкой единороги, так они еще требовали выйти за них замуж, что вконец смутило. Вздрогнув, я проснулась — и оцепенела, встретившись с задумчивым взглядом серых глаз.

— Доброе утро, Мирра, — ровно произнес Ариан, отпивая из бокала.

Шайн был, как всегда, безупречен. Белоснежные волосы рассыпались по белому костюму, золотая вязь символов, вьющаяся по ткани, мерцала в полумраке. Подставив кулак под подбородок, он неотрывно изучал меня и щурился. Трудно понять, что царило в его душе, он словно ждал моего пробуждения.

Но одно точно: увы, вчерашний вечер кошмаром не был, и шайн вполне реальный. За окном полыхнула молния, осветив его на мгновение, и от неожиданности я резко села и шарахнулась в сторону.

— О господи! — выдохнула и, заметив, как взгляд Ариана с интересом переместился на интригующе распахнувшийся пиджак, судорожно стиснула ткань у груди. — Почему ты здесь?!

— Жду своего чая, — зловеще произнес шайн.

Ах да, чай... облизала губы, гадая, сколько он увидел, пока я во сне отбивалась от единорогов. Мои пальцы до боли сжали одежду. А может, не показалось, что кто-то ночью меня прикрывал одеялом?

— В-выйди, — дрожащим голосом потребовала я и ткнула на дверь. Ариан поднял бровь, легкая усмешка тронула его губы.

— Я видел больше, чем ты можешь прикрыть, Мирра. — Он беззастенчиво скользнул по мне взглядом, вызвав волну мурашек по телу.

Отложив газету, он лениво поднялся, чтобы поставить колено на кровать. Прежде чем я спохватилась, он поймал меня за ту самую веревку — магический пояс верности — и за нее же притянул к себе.

Стоило догадаться, что так будет, и все же поцелуй застал меня врасплох. Глубокие и чувственные прикосновения его губ моментально вскружили мне голову. Ариан не церемонился, не спрашивал дозволения — как всегда, впрочем. Его губы касались моих, вызывая мучительный жар в теле...

Особенно в районе пояса верности. Выдохнув, шайн резко отдернул пальцы, по его лицу скользнула величайшая досада. В комнате царил сумрак, все тонуло в призрачных тенях. Сердце застучало чаще от его взгляда, медленно изучающего мое лицо.

— Крепкая... штука, — хрипло выдохнул он.

Кажется, его это не обрадовало, поцелуем он будто проверял что-то и разочаровался результатами. Это вызвало у него недовольство. Резко встав, он, даже не глядя на меня, махнул в сторону формы, висящей на изголовье.

— Одевайся, я жду своего чая, — процедил он и вышел, хлопнув дверью.

А я прижала ко рту пальцы, чувствуя, что горю после поцелуя, как яркое и донельзя смущенное пламя. Переведя взгляд на форму, поморщилась, негодуя на собственные реакции.

Пора запомнить, я тут не прохлаждаюсь, а ради Лиона. Вскочив, подхватила форму и еще раз поразилась мягкости ткани. Одна беда — символы правда, как на форме Ариана, он будто ими хотел показать, кому я принадлежу.

Так на собаку надевают ошейник с инициалами хозяина. Чтобы, если потеряется, привели обратно.

Эта мысль не понравилось, однако форма села идеально. Повертевшись у зеркала, поправила пышную юбку, застегнула все пуговицы под самое горло и собрала волосы в пышный хвост. Подумав, освободила пару прядей. Ариан прав. Обычная форма этой академии в сравнении казалась теперь блеклой и выцветшей, почти старой. Как шайну удалось так точно подобрать все размеры? Будто под меня специально шили.

Быть может, стоит Ариану больше доверять?

Я вспомнила ашикай и, помрачнев, набросила накидку, дополняющую форму. Все же надо помнить, кому он теперь служит. Помнить о пророчестве и держать ухо востро.

Как бы шайн ни вел себя, как бы ни хотелось ему верить, но теперь он на стороне врага. И чего от него ждать, это большой вопрос.

— Не стой над душой. Сядь и ешь.

Плохое настроение Ариана могло быть весьма заразительным. Сев, я схватила руками предложенную чашку и постучала ногой по полу, оглядывая угощения на маленьком столике. Живот жалобно заурчал, намекая, что придется пропустить завтрак. Хотя перед носом стояло такое разнообразие, я мялась, не уверенная, что могу прикоснуться к чужой еде.

К тому же, она такая странная. Разных и зачастую кислотных оттенков — наверное, когда-нибудь привыкну к местной кухне, но до этого далеко. Кинув взгляд на часы, висящие над цветами, хлопающими глазками, я горестно вздохнула.

Ариан придирался к чаю почти полчаса. То ему недостаточно сладко, то слишком сладко, то вообще он сахар не любит. Он словно специально меня задерживал, а я переживала все сильнее перед разговором с Греткой. Еще час в запасе, но что сказать профессору? Я вообще не собиралась оставаться в этом мире, а уж тем более, обзаводиться брачными связями.