– А ты где живешь? – спросил он, когда Поля стала прощаться с ним.

«В соседнем зале». – Она махнула рукой в сторону коридора, уходившего вправо.

– Давай я тебя провожу, – предложил Антон, но не из джентльменских побуждений, точнее, не только из-за них, а чтобы узнать, где находится ее комната и запирается ли она изнутри.

Поля иронично улыбнулась:

«Можешь, конечно, и проводить, только я не вижу в этом смысла, здесь совсем недалеко».

Они прошли в соседний зал и остановились у одной из дверей, ничем не отличавшейся от других. «Как они не путают свои жилища?» – удивился Антон. За спиной Поли, остановившейся в дверном проеме, виднелась часть комнаты, похожей на его собственную: те же серые стены, сундук, кадушка с водой. Заметив его скептический взгляд, она сообщила:

«Жилища, конечно, тесные, но для одного человека места вполне достаточно, а для семей у нас есть большие красивые комнаты с расписными потолками. Нам тоже дадут такую, когда мы поженимся, но, может быть, не сразу, и придется подождать. Комнат для семейных мало, но и семей у нас не так уж много: не всем удается найти своего суженого, это редкость и большое счастье».

– Разве ты живешь одна? А как же твоя мама и… Петр?

«Я уже взрослая и не нуждаюсь, чтобы за мной присматривали. Но я часто бываю у них в гостях».

Это была ценная информация, необходимая Антону для того, чтобы составить план побега. Если бы Поля жила вместе с родными, все было бы намного сложнее. Оставалось прояснить еще один момент.

– И не страшно тебе одной по ночам? Я смотрю, на двери даже замков нет! – На самом деле Антон видел, что замков нет только снаружи, но не был уверен, что дверь не запирается на засов изнутри, а для составления плана побега знать это было крайне важно.

«Кого тут бояться? Все свои, родные. Это во внешнем мире человек человеку волк, а нам замки ни к чему!» – с гордостью сообщила Поля.

«Ну и отлично!» – с облегчением подумал Антон: замки очень усложнили бы дело.

Когда они распрощались и Поля скрылась за дверью, Антон отковырнул от стены кусочек штукатурки и начертил крестик на двери ее комнаты, выбрав место в нижнем углу, рядом с петлями, чтобы метка не так бросалась в глаза. Вернувшись к себе, он растянулся на сундуке и погрузился в размышления, продолжая разрабатывать план побега, в котором было еще много пробелов. Чтобы заполнить их, он собирался отправиться в тайное путешествие по «убежищу» и ждал, когда ночь окончательно вступит в свои права. Если ему хоть немного повезет и подтвердится его предположение о том, что украденный у Поли ключ открывает все двери, то он постарается раздобыть карту выходов и отыскать на ней тот, который ведет к церкви или поселку: в этом случае шансы уйти от возможной погони будут выше. Но и без карты он готов был рискнуть, главное – отыскать путь к любому выходу и запомнить его, а как отвлечь охрану и заставить Полю пойти с ним, он уже придумал. Хотелось бы еще, конечно, найти место, где держат пленников – тогда, может быть, и Яну удастся освободить.

Рассудив, что времени прошло достаточно для того, чтобы все успели погрузиться в глубокий сон, Антон подошел к двери и, приоткрыв ее, постоял немного, прислушиваясь к звукам, затем крадучись прошел в глубь зала к настенным часам и с удивлением обнаружил, что ночь еще не так глубока, как хотелось бы: обе стрелки сошлись на единице, а он полагал, что уже не меньше двух. Однако выжидать еще час ему бы не хватило терпения, да и тишина, царившая вокруг, позволяла надеяться на то, что на пути ему никто не встретится.

Антон вернулся в комнату, снял со стены фонарь, заменил в нем свечу, сунул в карман балахона еще пару свечей и коробок спичек, заодно нащупал телефон, лежавший в кармане костюма, скрытого под балахоном, – тот был на месте. Антон выключил телефон почти сразу, как попал в подземелье: связи, разумеется, здесь не было, а заряд батареи мог еще пригодиться, и, возможно, это случится уже скоро. Окинув прощальным взглядом свое временное пристанище, Антон вышел оттуда с надеждой, что больше никогда не увидит эти унылые стены. Он шагнул за порог и замер от громкого щелчка, раздавшегося в глубине зала, но в следующий миг до него дошло, что это щелкнула, передвинувшись, стрелка настенных часов, да и звук этот вовсе не был громким; виной всему нервы. Прикрывая фонарь рукавом балахона, Антон заскользил вдоль стены и вскоре нырнул в коридор, тонувший во мраке: свет фонаря у входа почти не проникал внутрь коридора, а вдали мерцало крошечное оранжевое пятнышко, позволяя увидеть лишь арочный свод выхода. Антон миновал этот коридор, а за ним еще один, и еще, и в конце концов благополучно добрался до ризницы. Извлекая из кармана ключ, он чуть не выронил его: руки внезапно затряслись. Попасть в замочную скважину было непросто, показалось даже, что ключ к ней не подходит, но вдруг тот провалился в отверстие, и Антон с легкостью его повернул. Дверь открылась.

Увидев стеллажи, забитые книгами, Антон подумал, что зря пришел сюда: искать здесь карты можно было с тем же успехом, что и иголку в стоге сена. Почему-то днем, когда он был здесь с Полей, ему показалось, что книг не так много. Возможно, он просто не присматривался к полкам. Теперь же он осознал, насколько ничтожны его шансы: не перебирать же все книги, на это не то что ночи – недели не хватит! Полистав пару книг и не обнаружив ничего похожего на карты, Антон хотел было уйти, но его внимание привлекла коробка, стоявшая под столом, за которым днем сидела женщина-писарь. Еще до того, как Антон заглянул туда, чутье подсказало ему: вот оно, место, где хранятся заветные карты! Коробка была битком набита бумажными рулонами, перевязанными джутовой веревкой. Развернув наугад несколько рулонов, Антон убедился, что перед ним действительно карты и все они одинаковые, можно брать любую. Задрав подол балахона, он засунул один рулон за ремень брюк, еще один рулон развернул на столе и при свете фонаря внимательно изучил карту. Выходы были обозначены на ней красным цветом, как и туннели, тянувшиеся к ним от «убежища». Самый короткий туннель вел к церкви, и Антон сосредоточился на том, чтобы изучить путь к этому выходу. Отыскав на плане «убежища» знакомые места – столовую, источник и обитель Матери-Страдалицы, он долго разглядывал конфигурацию коридоров, ведущих к выходу от этих мест, стараясь запомнить все так, чтобы потом не пришлось заглядывать в карту: вдруг такой возможности не представится. Когда появилась уверенность, что эту карту он не забудет уже никогда, Антон закрыл коробку и хотел убрать ее обратно под стол, но передумал и решил взять с собой. Для одного из пунктов плана ему нужна была какая-то вещь, которую можно было бы легко поджечь, и желательно, чтобы она хорошо дымила. Вначале Антон собирался поджечь что-то вроде одеяла, но коробка, набитая рулонами бумаги, куда лучше подходила для этой цели.

Покинув ризницу, Антон прикрыл за собой дверь, но замок запирать не стал: не хотелось с ним возиться, да еще с коробкой под мышкой и фонарем в руках. К тому же его начало потряхивать от волнения, ведь дальнейшие пункты плана были крайне опасными и рискованными.

Прежде чем двинуться в путь, он затаил дыхание и прислушался. Где-то неподалеку раздались звуки шаркающих шагов и тяжелое сопение. Антона прошиб холодный пот. Порадовавшись, что не запер ризницу, он нырнул обратно, приник к узкой щели в двери, надеясь разглядеть того, чьи шаги услышал, но видел лишь кромешный мрак. Однако вскоре во тьме замаячило оранжевое пятно фонаря, а затем Антон увидел сгорбленную фигуру старухи, медленно приближавшуюся к ризнице. Она шла, низко опустив голову и уставившись себе под ноги, черты ее лица едва угадывались под седыми прядями, но глаза, темневшие антрацитами под волосяной завесой, не оставляли никаких сомнений в том, что это была Мать-Страдалица.