Их спас Фрай.

Он подпрыгнул, схватил висящую на потолке трубу и опустил ее на нее, заземлив, как он сделал со Слимом.

Эффект был мгновенным.

Кэсси издала визжащий/скулящий звук, как будто сверло пронзает металл, и произошла ослепительная вспышка света и оглушительный взрыв, который опрокинул их... дугообразные вихри пронеслись по комнате, полетел лед, и мороз заполнил воздух вместе с горящими кусками того, что когда-то было Кэсси Мэлоун.

– Они сгорели, - сказал Фрай, глядя на свои руки, которыми он схватил трубу.
– Сгорели.

Гвен осмотрела его, но, похоже, он не пострадал.

– Посмотрите туда, - сказал он, посветив фонариком и выбрав что-то, застрявшее в углу, что они пропустили.

Это было тело, скрюченное и почерневшее.

Это был полный ужас. Просто сморщенное, кожистое существо, которое выглядело, словно было сделано из сосновой коры. Не человек, реально, а мумия, вытащенная из гробницы... сухая и жилистая, с искривленными конечностями. Просто ужасно.

– Это Харв, - сказал Койл.
– Должно быть, он прорыл себе путь.

Фрай кивнул.
– Конечно, она позвала его сюда. И она позвала бы сюда каждого из нас рано или поздно.

– Я тоже слышала голоса, - сказала Гвен.

– Но она была всего лишь проводником, а не самой батареей, - сказал им Койл, зная, что он уже близко.

Запертая дощатая дверь, через которую прошла Кэсси. Вот куда ему нужно было идти. Он пошел туда и... сразу же что-то произошло.

Айсбокс Два начал трястись.

Раздался шум... шепот и пронзительный звон, металлический скрежет, которые, казалось, исходили из ниоткуда и отовсюду. Пол вибрировал, словно по нему снизу били десятки, сотни молотков. От стен шли визжащие звуки, похожие на кричащие человеческие голоса, глухие, протяжные и невозможно пронзительные, эхом разносились по коридорам.

– Какого хрена?
– сказал Фрай, оглядываясь вокруг широко раскрытыми глазами, словно он только что проснулся в доме с привидениями.

Эта странная вибрация не уменьшилась, а усилилась.

Отовсюду раздавался стук, похожий на удары кулаков, воздух трещал, словно вырывался какой-то огромный статический заряд.

Гвен сделала два шага, схватила голову руками и упала прямо на колени.

Электрический разряд в воздухе заставил кожу Койла покрыться мурашками, заставил его живот сжаться, наполнил его маниакальной истерикой, от которой ему захотелось кричать, плакать и выблевать свои внутренности.

А потом самое ужасное: этот безумный, высокий писк.

Он доносился отовсюду, поднимаясь до лихорадочной высоты, как тысяча флейт Пана, ревущие, резкие и режущие, усиливаясь в сплошную и колеблющуюся стену пронзительного шума. Койл почувствовал, как его зрение затуманилось, когда он ударился об пол. Чувствовал, как слезы текут из глаз, а кровь струится из носа. Его нервы звенели и дрожали.

И затем он увидел их.

Когда гудящая, царапающаяся агония, которая была намного больше, чем головная боль, разорвалась в голове, он увидел сквозь сжатые в щели глаза то, что выплыло из стен. Старцы. Не живые, а спектральные представления, призраки, видения, которые вырывались из стен в сочащихся, электрифицированных следах эктоплазмы. Они были повсюду, расправляя свои огромные крылья, визжали, пищали и щебетали. И все они были освещены белым пульсирующим свечением, как огромные, призрачные ночные мотыльки, порхающие и летающие, двигающиеся прямо сквозь стены, как тени.

Они истощат наши разумы. Они истощат их досуха.

Но сквозь агонию и эту бурю явлений он знал. Знал то, чего ему не следовало знать.

За этой дверью... тебе не следует заходить за эту дверь.

Он пополз вперед со своим SPAS-12, когда волны силы ударили в него, отбрасывая назад, сжимая, выдавливая воздух из легких. Казалось, что глаза вылетят из глазниц, что череп разлетится на части в любой момент.

Дверь.

Он пробился к ней, комната была крутящейся бурей ветра, холода, жары и нежити. Он снес дверь с помощью SPAS-12 и увидел...

Старец.

Это был не призрак. Не живой, просто труп, сидящий в центре ямы, выкопанной во льду.

Мертвый.

Давно мертвый. Просто мумия, в оболочке льда, конечности увяли, а стебельки глаз атрофировались, крылья потерты и сложены, как потрепанные зонтики. Однако ветер, сила и психическая энергия исходили от него, проходя через него.

Батарея.

Он был батареей.

Койл поднял ствол штурмового ружья и нажал на курок.

Мумия Старца чуть не разбилась от выстрела, она была такой древней. Голова развалилась, туловище пошло трещинами и рухнуло внутрь себя, как гнилая тыква. И сразу же... явления прекратились.

Затем Фрай помог ему подняться на ноги.

– Ты в порядке?
– спросила Гвен, вытирая кровь с носа.

– Жить буду.

– Ебанные призраки, - сказал Фрай.
– Что дальше?

Там внизу, в яме, в лед были вбиты заостренные колья. Последняя ловушка, если вы зайдете так далеко.

Койл задался вопросом, как долго там находилась туша. Может быть, еще до закрытия станции. Кто знает? Но она, вероятно, была здесь всю зиму, возможно, мертвая, но, может быть, и не совсем мертвая, своего рода приемник или усилитель, чтобы играть с экипажем.